— Не знаю. Петехии[20] в какой-то степени напоминают сыпь, возникающую при пониженном атмосферном давлении или аллергии… А это что такое?!
Бирс подошел, задыхаясь, когда Маккой медленно разжал один из кулаков Дарнелла. Там был извитой, шершавый на вид предмет неопределенного цвета, похожий на ссохшийся пастернак. А еще он выглядел так, как будто часть его была вырвана прочь. При данных обстоятельствах это было невероятно. Кирк повернулся к Нэнси.
— Что случилось? — спросил он кратко.
— Не цепляйтесь к моей жене, капитан, — сказал Бирс своим «телефонным» голосом. — Ясно, что это не ее вина!
— Один из моих людей мертв. Я никого не обвиняю, но миссис Бирс — единственный свидетель.
Маккой поднялся и сказал Нэнси мягко:
— Просто расскажи нам, что ты видела, Нэнси. Не трать время.
— Я только… — начала она, но потом была вынуждена остановиться и глотнуть, как если бы не могла справиться с собой. — Я не могла найти Боба, и я… Я… повернула обратно, когда увидела человека из вашей команды. У него в руках был этот корень борджиа, и он его нюхал. Я только собиралась окликнуть его, когда он вцепился в него. Я не знала, что он собирается делать — а потом его лицо исказилось, и он упал…
Она внезапно замолчала и спрятала лицо в ладонях. Маккой нежно взял ее за плечи. Кирк, не считая обязательным проявлять врачебный такт со своей стороны, сказал ровно:
— Как вы узнали, что это был за корень, если вы только-только подошли на расстояние, с которого можно услышать голос?
— Этот перекрестный допрос… — проскрежетал Бирс.
— Боб, прошу тебя. Конечно, я не знала. До тех пор, пока я не подошла вплотную. Но трогать руками любое растение в новом мире опасно.
Безусловно верно. Так же верно, как то, что это не было откровением для Дарнелла. С бесстрастным лицом Кирк сказал Маккою:
— Заканчивай на сегодня, Кощей. Мы можем продолжить осмотр завтра.
— Я уверен, что в этом не будет необходимости, — сказал Бирс. — Если вы только выгрузите наши припасы, капитан…
— Похоже, все будет не так просто, доктор Бирс, — возразил Кирк.
Он вынул свой передатчик и щелкнул выключателем.
— Кирк нуль-транспортерной комнате. Подготовьтесь к приему: два человека и труп.
Вскрытое тело Дарнелла лежало на столе в корабельном лазарете. Сейчас его не узнала бы и родная мать, если только астронавт-сверхсрочник мог позволить себе иметь таковую. Кирк, стоя около коммуникаторной панели, с отвращением смотрел, как Маккой погрузил мозг Дарнелла в неглубокую чашу, а потом повернулся и мыл свои руки, пока они не стали бумажной белизны. Кирк видел трупы в любом немыслимом состоянии и любом возрасте после многих битв, но он был воином, а не мясником.
— Я не могу совершенно исключить яд, — констатировал Маккой. — Некоторые из самых известных ядов действуют точно так же быстро и оставляют точно так же мало следов — ботулинус, например. Но нет и следа какой-либо древесной субстанции в желудке или даже между его зубами. Все, что я могу с уверенностью сказать — это то, что у него было массивное поражение капилляров, которое может быть вызвано чем угодно, хотя бы шоком, — и эти следы на лице, — Маккой накрыл развороченное тело.
— Я проведу биохимический анализ крови, но я хотел бы знать, что за симптомы предположительно вызывает корень борджиа. До тех пор, Джим, я буду действовать, можно сказать, вслепую.
— Спок ищет это растение в библиотеке, — сказал Кирк. — Это не займет у него много времени. Но я должен сознаться: то, что ты сказал, не слишком меня удивило. Дарнелл был слишком опытен, чтобы вцепиться в какую-то дрянь, которую ему случилось отыскать.
— Что тогда остается? Нэнси? Джим, я в последнее время не вполне доверяю собственным глазам, но Нэнси не выглядит способной на убийство — особенно совершенно чужого человека!
— Не только люди убивают… Подожди, меня тут вызывают. Давайте, мистер Спок.
— У нас нет ничего о корне борджиа, кроме того, что сами Бирсы сообщали в рапорте по своему проекту шесть лет назад, — прозвучал отчетливый голос Спока. — Там они называют его аконитом[21], относящимся к семейству лилейных. Разрешающая способность их оборудования позволила выяснить, что он содержит от двадцати до пятидесяти алкалоидов. Сырой корень ядовит для мышей. О каких-либо симптомах, которые он вызывает у человека, не упоминается. Кроме…
— Кроме чего? — ухватился Маккой.
— Ну, это не есть симптом в точном смысле, доктор Маккой. В докладе еще добавлено, что корень имеет приятный аромат, слабый, но «съедобный», до некоторой степени напоминающий таниоку[22]. И это все, что там есть.
— Благодарю, — Кирк отключился. — Кощей, я не могу поверить, что Дарнелла неудержимо потянуло ухватиться за неизвестное растение только потому, что оно пахнет, как тапиока Он бы не взял ничего, даже с запахом персиков в бренди, если бы только не знал его генеалогию. Он был не из тех, кто лезет на рожон.
Маккой выразительно развел руками.
— Ты знаешь своего человека, Джим, но куда это нас заводит? Симптомы смутно напоминают аконитовое отравление. Что дальше? Ничего.
— Не совсем, — возразил Кирк — Я боюсь, Кощей, что нам необходимо освидетельствовать Бирсов. И для этого мне понадобится твоя помощь.
Маккой повернулся спиной и продолжил мыть руки.
— Ты ее получишь, — сказал он; но его голос был очень холоден.
Кирков способ освидетельствования Бирсов был прост, но радикален: он приказал им обоим подняться на борт корабля. Бирс неистовствовал.
— Вы думаете, что можете сваливаться на нас, запугивать нас, вмешиваться в мою работу? И это — учитывая тот непреложный факт, что вы лицо, вторгшееся на мою планету…
— Ваша жалоба принята к сведению, — прервал Кирк. — Я прошу прощения за неудобство. Но столь же непреложен факт, что нечто, чего мы не понимаем, убило одного из наших людей. Это может быть с таким же успехом опасно для вас.
— Мы были здесь почти пять лет. Если бы здесь было что-то враждебное, мы бы уже знали об этом, не так ли?
— Не обязательно, — сказал Кирк. — Два человека не могут узнать все входы и выходы на целой планете, даже за пять лет — или за всю жизнь. В любом случае, одна из миссий «Дерзости» — защищать человеческую жизнь в таких местах, как это. В данной ситуации, мне приходится быть деспотичным и объявить дискуссию законченной.
Через короткое время после того, как они прибыли на борт, Маккой доложил, как движутся дела с анализами тканей трупа Дарнелла.
— Это был шок, — мрачно говорил он Кирку по видеосвязи. — Но шок самого необычайного рода. Электролиты его крови были в полном беспорядке: тяжелое истощение запасов соли — черт возьми, во всем его организме не было и микрограмма соли. Ни в крови, ни в слезах, ни в органах, нигде. Я ума не приложу, как вообще могла случиться потеря соли, не говоря уж о потери всей соли сразу.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
