прежней гати, мостившей дорогу», – это в стороне от самого захоронения. В другом месте попалось «много мокрого, гнилого (плохо сохранившегося) хвороста, встречались ещё обломки шпал, несколько досок».
Вся эта противоречивая информация, появившаяся в разное время и никак не объяснённая, создаёт благоприятную почву для различных домыслов и сомнений.
VII. Выводы
Подводя итоги тому, что, в той или иной степени, будоражит определённую часть общественного сознания, направляя его в русло неприятия всего того, что связано с событиями, касающимися конечной судьбы Николая II и Его Семьи, следует ещё раз напомнить, что выводы следователя Соколова (а его добросовестность, непредвзятость и профессионализм высоко оценивается и нынешними исследователями), о полном уничтожении трупов, являлись наиболее устойчивыми на протяжении многих десятилетий. Известное заявление Войкова, что «мир никогда не узнает» о том, что они «с ними сделали», вполне согласуется с убеждённостью Соколова. Более того, Войков как бы иллюстрирует криминально-теоретическую позицию следователя свидетельством очевидца, подтверждая серьёзность продуманной и заранее разработанной акции уничтожения трупов.
«Записка» же Юровского меняет всю картину и полностью опровергает конечные выводы Соколова. Этот документ как бы подводит последнюю черту под всеми ранее существовавшими версиями и «бесспорно» определяет место захоронения и принадлежность найденных в нём останков Царской Семье. Этот же документ, практически, снимает все вопросы, связанные с различными слухами и легендами, порождёнными политическими пристрастиями, ограниченной информацией, не преодолённым ещё барьером недоверия к сведениям, идущим из источников бывшей коммунистической системы, или фантазиями детективного характера. «Записка Юровского» ставит точку и под всеми вариациями о чудесном избавлении всего Семейства или отдельных его членов от страшной кончины, что отныне лишает всех самозваных претендентов главного аргумента в их своекорыстных претензиях.
Именно поэтому – этот основополагающий документ должен стать предметом самого тщательного исследования, с тем, чтобы была бесспорно доказана не только подлинность самой «записки», но и подлинность фактов, в ней изложенных. В распоряжение Государственной комиссии должны быть представлены оригиналы всех известных документов, принадлежащих руке Юровского. Необходимо поручить высокоавторитетной экспертной группе провести научный анализ «Записки» (криминалистический, графологический и др.), желательно с привлечением не только отечественных специалистов, но и представителей учёного мира зарубежья, в том числе и русского. Имеет смысл войти в контакт с комиссией Колтыпина-Валловского в США, а также воспользоваться связями в мире науки и личным доброжелательным отношением к России известного мецената барона Фальц-Фейна, который проявляет постоянный интерес к судьбе обнаруженных останков.
Текст «Записки» никогда полностью, с указанием координат места захоронения не публиковался, а это необходимо для умиротворения общественного мнения, которое не безразлично относится к факту обнаружения останков Царской Семьи и в своём большинстве надеется на положительный исход проводимого ныне исследования. Укрепить эту надежду необходимо. Как приводилось выше, в разных экземплярах «Записки Юровского» есть многочисленные вариации, которые вызывают определённые подозрения в том, что эти документы кто-то умышленно обрабатывал.
Подлинность «Записки Юровского» должна быть установлена так же убедительно и бесспорно, как установлены судебно-медицинской экспертизой принадлежность пяти скелетов Семье Романовых, то есть путём серьёзного научного изучения с последующей широкой публикацией полученных результатов, как в наших средствах массовой информации, так и за рубежом.
Для продолжения работы над «Запиской» желательно расширить архивные изыскания документов, имеющих отношение к рассматриваемой теме и могущих в какой-то степени способствовать установлению истины. Нам известны некоторые архивы, о которых нет упоминаний в исследованиях последнего периода и которые, с нашей точки зрения, могут представлять определённый интерес:
Архив В.Д. Бонч-Бруевича, который находится в рукописном отделе Ленинской библиотеки[49] и в котором есть упоминание о рукописи Юровского «Как я убивал царя». Очевидно, эта рукопись готовилась Бонч-Бруевичем к изданию в журнале «Звенья», редактором которого он был.
В архиве историка М.Н. Покровского возможны также неожиданности, ибо именно ему Юровский адресовал свой рассказ, а историк, надо полагать, не любопытства ради интересовался финалом екатеринбургской казни.
Кроме того, небезынтересен личный архив М. Касвинова, ибо, по сведениям самого литератора, он располагал рядом неопубликованных рукописей Юровского.
Архив А.Я. Юровского (сына Я.М. Юровского), известный Комиссии главным образом по публикациям Г. Рябова.
Воспоминания Заславского, которые сохранила его вдова.
А также для сравнительного графологического анализа необходимо иметь копию собственноручного письма Юровского к доктору Архипову, которое находится в «Царском деле» генерала Дитерихса и хранится в Гарвардском университете. Участие этого документа в экспертизе может сыграть важную роль в укреплении доверия со стороны русского зарубежья. Доставку этого документа следует поручить колтыпинской комиссии в США.
И последнее о каббалистических знаках:
Следует иметь в виду, что если каббалистические письмена не получат авторитетного опровержения, то даже в том случае, когда мир бесспорно признает подлинность Царственных останков, версия о ритуальной мести сохранит свою основу и не исчезнет сама собой. Поэтому, как справедливо считает владыка Ювеналий, необходимо серьёзное, научное и без раздражительности «заключение о высказываемых в некоторых кругах мнения о ритуальном убийстве».
На Государственную комиссию Правительством России возложена ответственная миссия – безупречно исследовать и всесторонне изучить всё, что связано с останками, обнаруженными в окрестностях города Екатеринбурга, и вынести свой беспристрастный вердикт об их принадлежности, вердикт, который должен быть неуязвим с точки зрения объективных возражений.
Приложение 39
Дополнение к докладной записке А.К. Голицына в Комиссию по изучению вопросов, связанных с исследованием и перезахоронением останков российского императора Николая II и членов его семьи (с предложением перенести дату перезахоронения Царской Семьи на 1997 год)
В Комиссию по изучению вопросов, связанных с исследованием и перезахоронением останков Российского Императора Николая II и членов Его Семьи от члена Комиссии А.К. ГОЛИЦЫНА
11 ноября 1995 г.
17 апреля 1994 года по поручению Председателя комиссии Ю.Ф. Ярова мною была составлена «Докладная записка», в которой я попытался суммировать по возможности в едином документе те вопросы, которые дают основания для сомнений и возражений в отношении принадлежности останков, найденных под Екатеринбургом, Императору Николаю II, членам Его Семьи и лицам, расстрелянным с Ними в доме Ипатьева.
Моя записка кончалась словами: «На Государственную комиссию Правительством России возложена ответственная миссия – безупречно исследовать и всесторонне изучить всё, что связано с останками, и вынести свой беспристрастный вердикт об их принадлежности, вердикт, который должен быть неуязвим с точки зрения объективных возражений».
Это моя принципиальная позиция, которой я неизменно придерживаюсь и теперь.
Поэтому я полностью разделяю позицию Русской Православной Церкви в том, что необходим комплексный подход к изучаемому вопросу. Заключение медицинской экспертизы без объяснения целого ряда противоречий, которые дают основания для сомнений, не удовлетворит широкую российскую и международную общественность, которая ещё далеко не вся пришла к убеждению, что идеология коммунистического прошлого, с точки зрения использования заведомо ложных методов, полностью искоренена демократическими преобразованиями.
Можно относиться скептически к тем, для кого изуверские версии являются убедительными. Можно тех, кто считает, что история обнаружения останков есть результат
