Читаем без скачивания Тени безумия - Юрий Пашковский

– Ильтарикар на распутье. Аллегория, изображающая выбор первого ученика Магов-Драконов.

Уолт обернулся. Вошедший в гостиную смертный кивнул Магистру. В черном строгом одеянии с золотистой расшивкой воротника и рукавов, на груди овальный амулет с октариновым кристаллом, длинные пальцы украшали еще более длинные накладные ногти с рисунками птиц. Левую сторону лица покрывали сложные цветные пиктограммы. Смертный походил на человека, но человеком не являлся – похожие на щупальца отростки отходили от височных частей, окружали лоб и собирались на затылке в пучок. В культуре исконных обитателей Шард-А-Арота формы пучков значили то же, что одежда, ее цвета и сигны у других народов – каждому сословию и каждому возрасту полагалось носить особую «прическу», рассказывающую знающим смертным о социальном статусе шард-а.

Роамн Теллерик (а кто еще это мог быть?) продолжил, подходя к Уолту и глядя на картину:

– Говорят, пройдя испытания клана и получив право зваться мужчиной, Ильтарикар удалился в горы, чтобы понять, какой судьбы он для себя желает. Маги-Драконы, заметившие его невероятный магический Дар, решили испытать тролля. Два посланника явились к Ильтарикару. Первым приблизился дракон с черными крыльями и сказал:

«Зрю, Ильтарикар, ты в раздумьях, какой жизненный путь выбрать. Сделай меня своим другом, и путь, по которому поведу тебя, будет приятен и легок. Ты станешь вкушать лишь радости жизни, а тягости будут обходить тебя стороной. Ни войны, ни труд не сделаются твоими заботами, а если и обеспокоишься ты, то только тем, какое кушанье и напиток придется тебе по вкусу, что усладит взор и слух, порадует обоняние и осязание, с какой из юных дев испытать удовольствие и какую из мягких постелей выбрать для сна. Другие станут работать для тебя, и не будет тебе недостатка в средствах, ведь, если сделаешься моим другом, ничто не остановит тебя от того, чтобы чем-нибудь поживиться, ведь мои друзья свободны получать пользу изо всего и ото всех».

Выслушав чернокрылого, Ильтарикар спросил:

«Как зовут тебя?»

И ответил тот ему:

«Друзья зовут меня Счастьем, а ненавистники называют Пороком».

Приблизился тут дракон с белыми крыльями и сказал:

«Ильтарикар, я знаю твое племя, я знаю твоих родителей, я знаю твоих братьев и твоих друзей. Я вижу душу твою. Зовут меня Добродетелью, и я надеюсь, что направишься ты по одной дороге со мной и станешь трудиться на поприще дел благородных и высоких. Вместе с тобой обрету я большой почет и большую славу. Не буду сулить удовольствия и наслаждения, ведь ведомо мне, как устроен богами мир. Ничего из полезного и славного не дают Бессмертные смертным без труда и заботы. Ухаживай за землей, дабы приносила она в изобилии урожай. Заботься о скоте, если думаешь о богатом стаде. Упражняйся, стремясь стать искуснее и сильнее. Обучайся у знатоков военного дела, чтя их знания, если думаешь возвыситься через войну. Почитай богов, желая их милости, делай добро друзьям, желая их любви, приноси пользу племени, если желаешь от него почета».

Тут чернокрылый дракон перебил белокрылого:

«Понимаешь, Ильтарикар, что за трудный и длинный путь к радостям жизни предлагается тебе? Я же поведу тебя легким и коротким путем к счастью!»

И сказал тогда белокрылый:

«Отродье убогов! Что хорошего ты можешь дать? Ты не знаешь, что такое удовольствие, ведь еще до стремления к нему ты насыщаешься! Не успев проголодаться, ты обжираешься, а чтобы еда казалось вкусной, вытворяешь с ней разные поварские штуки. Не успев почувствовать жажду, ты пьешь лишнее, а чтобы питье казалось вкусным, делаешь себе дорогие вина. Постели твои мягкие, как и подставки под ними, но спать тебе хочется не от тяжкого труда, а потому, что делать нечего. Насильственно ты возбуждаешь страсть без всякой потребности в ней, употребляя для того всякие средства, и нет разницы для тебя между мужчинами и женщинами. Никто не восхваляет тебя, кроме порочных смертных, в молодые годы немощных телом, а в пожилые слабоумных душой. Никто не знает ни одного твоего славного деяния. Мудрецы порицают тебя, и никто из благоразумных не скажет слова в твою защиту.

Меня же почитают и Бессмертные и смертные. Ни одно благое дело не делается без меня. Друзья мои ждут, чтобы появилась у них потребность в пище и питье, после чего приятно и без хлопот вкушают. Их сон сладок и спокоен, им не тяжело просыпаться, и из-за него они не пренебрегают своими обязанностями. Похвала старших радует младших, уважение молодых заставляет гордиться престарелых, которые благодаря мне любезны богам, дороги друзьям и чтимы племенем. И когда приходит срок Сестрам обрезать нить, старцы уходят не забытыми и бесславными, а вечно цветут в воспоминаниях и песнях. Пойдем со мной, Ильтарикар, и ты получишь такое же блаженное счастье!»

Шард-а улыбнулся и посмотрел на Уолта.

– К сожалению, этот миф не входит в канонический цикл об Ильтарикаре Грозном. Поздняя выдумка, относящаяся к временам первых городов древнего Морского Союза. Но ведь как красиво, верно? Выбор, который существует перед каждым смертным, не только перед героями. Путь Добродетели, трудный, но ведущий к славе, и путь Порока, на первый взгляд легкий и полный удовольствий. Каждый волен решать, какую дорогу ему выбрать – и каждому нести ответственность за свой выбор.

Уолт не придумал для ответа ничего лучшего, чем покивать с глубокомысленным видом.

– Роамн Теллерик, – представился шард-а. – Это мое внеклановое имя для внешнего мира. Позвольте не называть мой преномен, поскольку это займет слишком много времени. Видите ли, у телеридов принято каждые десять лет добавлять к личному имени дополнительное прозвище из трех агноменов, отражающих изменения в его жизни за эти десять лет. Когда тебе сто лет, это вызывает небольшие неудобства при знакомствах и поездках в иные страны, а в четыреста приходится одно из квазисознаний тратить на сохранение в памяти собственного имени.

По человеческим меркам шард-а выглядел лет на тридцать. С другой стороны, учитель Джетуш тоже хорошо скрывал свой истинный возраст. Одна из многих привилегий обладающих Даром.

– Уолт Намина Ракура, – поклонился Магистр. – И прежде чем мы поговорим, я хотел бы передать вам письма от Архиректора и Клавдия Заррона.

Он достал из тубы на поясе два запечатанных свитка, протянул шард-а. Роамн принял письма, и тут же в комнату вошел слуга, впустивший Уолта в дом. Он забрал у телерида свитки и удалился.

Надо же. Уолт вообще не ощутил никаких признаков психомагии, не почувствовал никаких изменений в Поле Сил. Разумеется, вчера его Локусы Души сильно пострадали, но все же для мага его уровня не заметить мыслесвязь, находясь рядом с тем, кто ее использует – это уже слишком.

Вчера, да…

Он не мог пользоваться Вторыми Глазами – прибегнув к ним поутру по въевшейся со времен учебы привычке, Уолт чуть не лишился сознания от вспыхнувшей в голове боли; глазницы, казалось, залили «огненной водой». Тонкое тело с трудом расширилось для пассивного поглощения сырого эфира – такое ощущение, что проще было голыми руками пробить стену Багряной Крепости. Отогнав нехорошее предчувствие, Уолт компактифицировал Никиитас в субпространство ауры – и очнулся от того, что вокруг хлопотали служанки, а вызванный Ясунари пожилой врач сокрушенно качал головой, разглядывая модель Локусов Души Ракуры.

– Никакой магической активности ближайшую неделю, – постановил лекарь. – В противном случае вас ждут серьезные осложнения с оперированием эфиром, не говоря уже о последствиях для тонкого тела в целом.

– Совсем никакой? – ужаснулся Уолт.

– Знаете, молодой человек, Магистры мне всегда представлялись довольно разумными и понимающими смертными. Никогда не думал, что одному из них мне придется растолковывать значение слова «никакой». У вас серьезные затруднения с обращением к Силам. Воззвать к ним вы можете, а вот получить от них ответ затруднительно. Представьте себе осажденный замок. Кастелян может подать союзникам сигналы, меняя флаги на донжоне, но союзникам не под силу послать ему ответ. У них лишь один способ откликнуться – прорваться сквозь осаждающих. При этом многие из союзников погибнут, а открывший ворота для их прохода кастелян рискует потерять замок, ведь враги не дремлют. Ваша аура, молодой человек, это замок. Осложнения – осаждающие. Силы – союзники. Ну а вы сами – кастелян. Стоит вам открыть ворота – и вам грозит потеря замка. Его разграбят, большую часть разрушат, и к тому времени, когда вы сможете его отбить, он будет напоминать Ромал после захвата варварами. Дара вы не лишитесь, но в Локусах значительно потеряете. Сами знаете, чем это грозит. Вам это нужно?

Уолту это не было нужно. От одной мысли о проблемах с тонким телом становилось плохо. Архиректор выгодно продаст его душу убогам (Разрушители еще могут и в убытке оказаться), а тело пошлет на рынок рабов с пожеланием сбыть его на галеры, если Уолт не окажется в состоянии попасть на экзамен по боевой магии. Убоговский шрайя. Убоговские упыри. Убоговские конклавовцы. Да уж, неприятности поодиночке не ходят.