«Мозаика! – чуть не плача, подумала она, гладя шерстяного мамонтенка. – Кому и правда все это надо?»
Может быть, сон все-таки сморил бы ее, но тут в прихожей раздался такой грохот, что Полина мгновенно вскочила, словно пружиной подброшенная.
– Изка! – услышала она и догадалась, что грохот – это стук в дверь. – А ну, быстро открывай!
Не узнать голос Платона – даже не голос, а рев – было невозможно. Полина почувствовала, как сердце у нее заколотилось о ребра.
«Кто нас обидит, три дня не проживет», – пронеслось в голове.
Самое удивительное, что этот бешеный вопль не сразу разбудил Изабеллу.
– Ну, кому там?.. – раздался через пару минут ее сонный голос. – Да иду, иду, чего дверь ломаешь?
– Иза, я… – прошептала Полина, когда та проходила мимо ее дивана. – Ты… Как же…
– Помолчи, а? – негромко сказала Изабелла. – Водки вон выпей, успокойся.
– А если он дверь выломает? – снова шепнула Полина.
«А если ты ему все-таки откроешь?» – подумала она при этом.
– Нашу дверь и мамонт не выломает, – ответила Иза. – А я не дура, чтоб ему открывать.
Полине стало стыдно. Видимо, ее мысли были слишком отчетливо написаны на лице, если Иза прочитала их словно по книге.
– Открывай, Изка! – надрывался под дверью Платон. – У тебя она, больше негде ей быть!
– Ты что, Платон Федотыч, водки перекушал, а? – завопила в ответ Изабелла. Полина даже опешила: она и предположить не могла, что в голосе изящной Изы могут звучать такие базарные нотки. – Кто – она?
– Девка московская, как будто не знаешь! – донеслось из-за двери. – У кого еще ей быть, когда из поселка никто не выезжал?!
– У кого кому быть, это я не знаю, – неожиданно вкрадчивым голосом произнесла Иза, – а вот что Антонине Николаевне пора домой возвращаться, это точно… Ты, Платоша, без матери совсем с катушек съехал! А ведь она меня просила за тобой приглядывать. Я не я буду, если сегодня же ей не позвоню! Кто обещал, что больше ни капли? Забыл, как тебя трое суток глюкозой откачивали? – грозно добавила она.
Самое поразительное, что упоминание о матери произвело на Платона просто волшебное действие. Видимо, он все-таки еще не протрезвел и реагировал только на отдельные сигналы, самым сильным из которых имя матери как раз и было.
– Ну чего ты, чего? – глухо пробубнил он. – Какое – с катушек? Я и не пил, считай… А куда же она тогда делась?
– Вот что, Платон Федотыч, – распорядилась Иза, – я бы тебя сама домой отвела, да одеваться неохота. А Петюня, если помнишь, в Алдан командированный. Так что давай уж сам – потихоньку, ножками, тут недалеко.
– Открой, а? – уже примирительным тоном сказал Платон. – А то я буду думать, что она у тебя!
– Думать ты можешь что хочешь, – отрезала Иза, – а открывать я тебе не собираюсь. Ты ж не в себе, Платон, того и гляди ковры заблюешь! И вообще, – напомнила она, – у тебя завтра, то есть уже сегодня, между прочим, переговоры с немцами. Если Антонина узнает, что зря их к тебе направила…
– Ладно, Изка, не злись. – Платон все-таки стукнул ногой по двери. – Злобная ты баба, и как я тебя только терплю?
– Ну так поищи добрую! – засмеялась Иза. – Она тебя по ночам будет в дом пускать, зато днем ты у себя в офисе никаких концов не отыщешь. Злобная я ему, видите ли! Чем добрее, тем дурее, не знаешь, что ли?
– Неужели ушел? – спросила Полина, когда крики за дверью стихли.
– Нет, в сугроб залег! – хмыкнула Иза. – У нас тут не Москва, долго под дверью не простоишь. «Я здесь, Инези-илья!» – пропела она. – Вот гад Платошка, не дал поспать! Да не дрожи ты так, – сказала она, бросив на Полину быстрый взгляд. – Чего мамонту моему в хвост вцепилась?
– Теплый он, – улыбнулась Полина. – Успокаивает.
– Он из конского волоса, – объяснила Иза. – Якутская традиция, ручная работа. Это одноклассник мой делает, художник. Я тебя завтра отсюда утром вывезу, – сказала она. – И до самолета пристрою куда-нибудь, не бойся.
– В мешке вывезешь, что ли? – невесело усмехнулась Полина. – Охрана же…
– Охрана! У меня машина японская, с тонированными стеклами, – похвасталась Иза. – А обыскивать меня никакая охрана не будет – побоится. Говорю же, Платонова секретарша – это у нас особая статья. Не бойся, Полинка! Ну что мы, сами за себя не постоим? – И подмигнула, весело сверкнув черно-голубыми глазами.
Глава 7
Прятать Полину в мешок Изабелла не стала, но все-таки, выезжая рано утром из элитного поселка, попросила ее лечь на пол между сиденьями и накрыться чем-то похожим на меховую полость.
– От греха подальше, – объяснила она. – А то какая-нибудь сволочь заметит, да и стукнет кому не надо.
– Может, я лучше в багажник залезу? – предложила Полина.
– Это ты боевиков насмотрелась по телевизору, – захохотала Иза. – В жизни все проще.
Может, в жизни все и в самом деле было проще, чем даже в телевизионных боевиках, но Полина сочла за благо не высовываться из-под полости, даже когда Изина красная «Тойота» уже въехала в город. Ее спасительница из-за этого всю дорогу над ней потешалась, а когда машина наконец остановилась, спросила:
– Может, на карачках до дому поползешь? Или собачкой прикинешься?
– Тебе хорошо хихикать… – пробормотала Полина. – А я теперь от собственной тени шарахаюсь.
Поэтому к двери дома, рядом с которым остановилась Изабеллина машина, она хоть и не поползла, но постаралась проскочить побыстрее.
Дом этот сильно отличался и от унылых панелек на бетонных сваях, и от Платонова особняка; это было заметно даже в утреннем сумраке. Судя по его виду, он был построен давно – из потемневшего крепкого дерева, с резными украшениями на фронтоне и наличниках. Ставни на окнах были закрыты, как глаза, дом казался дремлющим и вросшим в землю – вернее, в вечную мерзлоту.
– Вот тут сутки и перекантуешься, – сказала Иза, доставая из сумочки огромный железный ключ с замысловатой бородкой. – Это бабушки моей дом, наше с сестрой наследство.
– Старый какой, красивый… – Полина сняла рукавичку и провела ладонью по деревянной стене.
– Ага, его аж при последнем царе построили, – кивнула Иза. – Ничего, еще сто лет простоит. Во-он там, видишь, похожий дом? Тому вообще лет двести, там Русско-Азиатский банк когда-то был. Осаживается он только, дверь заедает. – Она изо всех сил толкала дверь плечом и ногой. – Ты не бойся, внутри не очень стыло. Он же на две семьи, дом этот, мы-то с сестрой не живем, а за стеной соседи топят.
Полина присоединилась к Изе, и общими усилиями они открыли тяжелую дверь. В темных сенях было почти так же холодно, как на улице, а внутри, в комнате, все-таки и правда потеплее. Иза сразу прошла на кухню, открутила вентиль на газовом баллоне и зажгла все конфорки на плите. Потом взяла с полочки банку с солью и бросила щепотку прямо в горящий огонь, который тут же ответил ей шипеньем и пыханьем.
