Напрягая все силы, всю волю, Светов разжал пальцы и выпустил пистолет. Оружие с глухим стуком упало на фиолетовую почву. И неожиданно космонавт почувствовал некоторое облегчение. Уколы были уже не такими болезненными. Он мог двигать руками.
— Брось оружие, Роб, — произнес он.
А затем Вадим увидел: Светов делает что-то непонятное. Он поднял с почвы острый блестящий камень и привязал его к трубке ручного электробура. Получилось подобие первобытного топора. Затем направился к рощице причудливых безлиственных деревьев, растущих на берегу ручья. Застучал топор. Светов очистил стволы от веток и связал их.
— Зачем он это делает? — вырвалось у Вадима, и он быстро взглянул на Роберта: не улыбнется ли тот наивности вопроса?
— Кажется, понимаю! — воскликнул Роберт. — Он строит!
— Что строит?
— Плот или мост… А впрочем, это неважно.
Роберт хотел сказать еще что-то, но тут Светов позвал:
— Помогите!
Они подняли связанные черные бревна, подтащили к самому ручью и уложили так, что образовался мост.
«Что же будем делать дальше?» — хотелось спросить Вадиму, но он усилием воли сдержал себя и молчал.
Они ничего не делали. Стояли неподвижно. Фиолетово-красный туман обволакивал их, искажая очертания фигур.
Юноша услышал, как Роберт сказал Светову:
— Ты настоящий человек, дружище.
А это считалось в то время высшей похвалой.
— Ты правильно рассчитал, создав сначала орудие, а потом, с его помощью, мост. Они или те, кто управляют ими, не могут не понять этого…
Он еще не успел закончить фразу, как почувствовал: поняли. Покалывания сменились другими ощущениями. Словно легкие руки матерей прикоснулись к головам космонавтов. Будто ветерок березовых лесов долетел с Земли до этой чужой планеты. И Вадиму показалось, что он стоит на берегу изумрудного земного моря. Соленые брызги, и пена, и чайки, как белые молнии, и пронизанная золотом синь.
А радостное ощущение все нарастало, все ширилось. Оно подымало четверых людей на своих волнах, наполняло грудь, вдыхало силы в усталый мозг. И сквозь этот вихрь ликования прорывались ритмичные удары медного гонга. Но они звучали не в ушах, а где-то в нервах и крови. Казалось, что это звенит кровь. Они слышались все явственней, все четче.
Вадим понял: хозяева планеты говорят с ними. Он закричал:
— Светов, ты слышишь? Ты понимаешь, что они говорят?
— Да, — ответил Светов, и его голос звучал громче, чем обычно. — Они говорят: «Здравствуйте, создающие! Мы узнали вас!»
2
Они шли по фиолетовой почве, а впереди маячили две светящиеся фигуры с меняющимися очертаниями. Между фигурами и людьми был словно протянут невидимый канат. Люди не знали, почему и куда они идут. Просто они не могли не идти.
Миновали здание-навес с вращающимся зеркалом. Впереди виднелось еще несколько построек из пористых разноцветных блоков.
«Выходит, я был прав: эти расплывающиеся фигуры — не существа, а какие-то сложные аппараты, — подумал Светов. — Хозяева планеты должны быть чем-то похожи на нас, если живут в зданиях, похожих на наши».
Он не успел поделиться своими мыслями с товарищами, как из ближайшего здания навстречу землянам вышло двое. Они почти ничем не отличались от людей. И, что самое удивительное, их костюмы напоминали скафандры землян.
Не доходя до людей двух шагов, существа остановились. Рука одного из них поднялась в приветствии, и люди услышали слова на земном языке:
— Мы рады встрече с вами!
«Земляне! Но как они очутились здесь?» — промелькнула мысль у Вадима. Он бросился к ним, раскрыв объятия. Но существа отшатнулись и отступили.
— Осторожно, братья! Ведь мы — жители разных миров.
Вадим стоял пристыженный, не решаясь взглянуть на товарищей. Но никто из них не смеялся над ним.
Роберт подумал: «Они правы. Но почему мне это не нравится? И они сами…» Он не мог определить, что в облике встречных ему не пришлось по душе.
Светов внимательно присматривался к хозяевам планеты. Их лица отличались безупречностью линий и были похожи друг на друга, как лица близнецов. И рост у них был одинаковый.
«Лица слишком симметричны. И фигуры тоже. Вот что кажется нам необычным, — подумал Светов. — Значит ли это, что и по внутреннему строению они отличаются от нас? Возможно, и сердце у них расположено не слева, а посередине. Тогда и строение мозга должно отличаться…»
Он спросил:
— Как вы узнали наш язык?
— Аппараты-переводчики, встретившие вас, расшифровали те слова, которые вы успели произнести, составили код и передали нам.
«Этого было бы слишком мало, — подумал Светов. — И почему тогда они сразу не признали в нас разумных существ, когда мы включили радиоупоры?»
— Как называется ваша планета? — спросил Вадим.
— Называйте ее Дальней. Так приблизительно переводится это слово на ваш язык.
— Значит, вы, жители ее, называетесь дальнианами, — проговорил Светов. — А как звучат ваши имена?
— Его зовут Ул, а меня — А, — ответил дальнианин и, в свою очередь, спросил: — Земля похожа на Дальнюю?
Роберту не очень понравилось название планеты. Смутное беспокойство подымалось в нем.
— Может быть, вы устали? — спросил Ул. — Делаете немного отдохнуть?
Они повели землян в одно из зданий. Около него возвышался памятник. Он был похож на блестящую иглу, на конец которой было что-то насажено. Когда люди подошли совсем близко, то смогли различить на игле фигуру существа, напоминающего краба с граненой головой. Присмотревшись, Светов заметил, что «краб» одет в доспехи, что у него почти человечье лицо, только безносое.
«Раньше на этой планете жили другие разумные существа, — подумал Роберт, тоже внимательно изучавший «краба». — Возможно, их истребили эти…»
— Такими были наши предки, — послышался спокойный голос А, рассеивающий сомнения.
«Значит, эволюция и здесь шла путем отыскания формы человека? Неужели же самые ортодоксальные ученые и писатели правы? — думал Светов. — Впрочем, «здесь» еще не значит «везде». И почему обязательно это — результат эволюции? Как шло здесь к познанию разумное существо? Какими дорогами? И как шла вперед, в неизвестность, природа? Где их дороги пересекались, а где расходились — дороги хрупкого, но зрячего детеныша и слепой, но могучей матери?..»
Светов был уверен: чем скорее эти дороги разойдутся, чем скорее детеныш сумеет сам поставить цель и выбрать путь, тем будет лучше.
И еще он подумал, спросил себя: «Не подобен ли человек поводырю, что, повзрослев, ведет слепую мать, природу, заменяя ей глаза?»
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
