проверяем эффект. Иван не даст соврать, мы и травились, и понос у нас был целые сутки, и рвота. Однажды попробовали какой-то травки с материка и смеялись несколько часов, а потом нас такая немочь свалилась, что двое суток пластом лежали. Но чаще всего, трава безобидная. У меня дома атлас есть, в который я складываю сушеные травы и записываю их пользу, или наоборот, вред.
— Гельбарий. — Добавил Иван.
— Гербарий. — Поправил Прометей. — Я в подлодке литературу по этой теме читал. Кстати, на острове Шпицберген есть хранилище семян. Наши предки вывезли оттуда все, что посчитали возможным культивировать, только они не знали, что за сто лет климат так кардинально поменяется. Думаю, после того, как мы вернемся из этого путешествия, отправиться туда, за другими семенами.
— Я вообще-то думал раньше, что про хранилище знали много людей и туда могли стремиться выжившие.
— Помнишь, пятнадцать лет назад, когда капразом еще был Гонсалес, ходили туда. Никаких следов не нашли. Заросло, говорят все, хотя предки писали, что там одни голые камни.
— Не помню, мне тогда не до этого было. А чего же семян не набрали?
— Вроде, не смогли открыть. Там все заржавело насмерть, взрывать надо было. А может, не хотели. Ты же знаешь, как их тяжело расшевелить на новое.
— Поэтому мы больше не слышим про людей, которых называли американцами.
— Да ты что, до них вообще далеко. Когда они сюда женщин привезли, тогда еще не все топливо закончилось. Теперь им просто не на чем добраться. Самый короткий маршрут, напрямую, очень опасен. На тот же Шпицберген ходили и попали в шторм. Вдоль берега спокойнее, но долго.
— А что если они вообще про нас забыли? — Подала голос Анхелика. — Моя мать, например, считает некоторые вещи, про тех же привезенных женщин, красивой сказкой. Почему мы все говорим на одном языке, хотя там написано, что женщины не знали языка мужчин?
— Так, время было выучить? — Иван удивился ее предположению.
— Не знаю, наши предки любили красиво складывать истории.
— Как жили, так и складывали. — Ответил Прометей. — Потому-то мы и пытаемся искать их следы.
Прометей допил свой чай, встал, потянулся и закряхтел.
— Надо погрести, ни ветерка.
— Я погребу. — Предложил Иван. — А ты ложись.
— Ладно, часа три подремлю. А вы, потише.
— Хорошо, обещаю молчать. — Ответила Анхелика, понявшая, что камень был в ее огород.
Прометей свернулся калачиком на крыше трюма. Иван сел на самый нос плота и заработал веслом. Анхелика села рядом, опустила босые ноги в воду и молча любовалась возникающими возле них барашками.
— Я бы не стал так делать. — Посоветовал Иван.
Анхелика тут же вытянула ноги из воды.
— Почему?
— Я таких монстров в воде насмотрелся, что к краю плота близко подходить боюсь.
— Ты меня пугаешь?
— Надо мне больно тебя пугать, просто предупреждаю. Ты и сама увидишь как-нибудь. У материка их больше.
— А можно и мне погрести?
— Можно, только весло не утопи.
Анхелика взяла весло и попробовала погрести им. Получилось плохо. В ее слабых руках древко скользило, выворачивалось. Еще мешал порезанный палец.
— Тяжело, а у тебя на вид все просто. — Удивленно и обиженно произнесла девушка.
— Сначала и у меня не получалось.
— Я научусь тоже. — Уверенно произнесла Анхелика.
— А тебе это надо? Вон у тебя кухня, на целый день занятия, твори, выдумывай, радуй нас.
— Ладно. — Анхелика положила весло. — Не женское это дело.
Она подошла к Ивану, обхватила его сзади руками и забралась ими под одежду.
— Ты…, хорош, ты чего? — Иван покивал головой в сторону спящего Прометея.
В глазах Анхелики загорелись чертики.
— Он крепко спит.
Но Прометей не спал. Он кашлянул и прочистил горло.
— Видишь. — Одними губами произнес Иван. — Иди, свари чего-нибудь.
Анхелика поджала губы, насмешливо-мстительно глянула на Ивана, но пошла выполнять работу.
Набежал ветерок. Парус расправился и потянул плот. Ивану оставалось только подруливать. Чем ближе к материку, тем темнее становилась вода. Грязь, вымываемая течениями с материка, загрязняла побережье. У самого материка, в тех местах, где течения впадали в океан, длинными зелеными языками выдавались заросли водорослей. Их длина достигала нескольких километров, а кое-где и десятков километров. Языки отрывались и по морю начинали путешествовать зеленые острова. На них селились колонии морских птиц, питающихся рыбой. Морские травоядные питались этой зеленью, привлекая хищников. Вблизи таких островов всегда было суетно, что над водой, что под.
Остров Вайгач на картах был островом, но сейчас он был полуостровом. Океаны после катастрофы измельчали, а потом, когда вернулись, плотное покрывало морской зелени, размножившееся на питательной среде погибшей цивилизации, создало общее пространство, неразделимое для глаза наблюдателя. Прометей прошел весь Вайгач вдоль и поперек, разыскивая следы предков. Напрасно, природа скрыла их под густым покрывалом новой растительности, морской и той, что начала расти на суше после потепления.
Иван издали заметил белое облако у самой воды. Наметанный глаз сразу распознал в нем колонию крачек. Их плот шел курсом на эту колонию. Иван подрулил веслом, чтобы не воткнуться в зеленый остров. Им не нужны были такие проблемы на самом старте путешествия. Выпутаться из зелени будет тяжело, они это проходили, да еще и оскорбленные птицы будут пытаться атаковать. А сейчас у них еще и птенцы маленькие, так что птицы будут агрессивнее в несколько раз. Иван снова поменял курс, взяв правее.
Анхелика, бросила работу и подошла к Ивану.
— А что это?
— Это плавучий остров с крачками. Пытаюсь обойти.
— Ух, ты, как интересно. Ты мне об этом не рассказывал.
— А что тут рассказывать? Птицы, как птицы, остров, как остров. Тысячу раз такое видел. Пару раз даже застревал. Лучше обойти подальше. Как у тебя дела на кухне?
Анхелика вздохнула.
— Да нормально. Из чего у вас готовить-то, кроме оленины?
— Рыба копченая где-то была.
— Тьфу на нее. Я ее видеть уже не могу. Три раза на день эта рыба. Да еще и крабы. Фу, кошмар.
— Ничего, попадем на материк, будем лягушек есть. Они вкусные.
— А как же вы их готовите, если там огонь не горит?
— Увидишь.
— Сразу предупрежу, сырое мясо я есть не буду.
— Не сырое, не бойся.
Колония птиц приближалась. Они начали взволнованно кричать, завидев плот. Часть из них поднялась в воздух и на бреющем полете, кружилась над островом. Вблизи стали видны размеры зеленого острова. Он был большим, не меньше трехсот метров в переднем крае. Его зеленая поверхность волновалась, довольно живописно играя красками. Зелено-белые волны острова перекатывались раз за разом, гипнотически приковывая взгляд.
— Как красиво. — Восхищенно призналась Анхелика. — А он выдержит меня?
— В широкоступах
