восприниматься всеми, кто был в убежище. Нельзя было с определенностью сказать, есть шум или нет. Приходилось присушиваться или притрагиваться к каменным стенам, чтобы почувствовать легкую вибрацию. Люди пытались общаться между собой, громко крича на ухо. Зураб повторил свою просьбу, разложить содержимое рюкзаков. Стихия бушевала вторые сутки и конца ей не было видно. Как руководитель он хотел знать, каким продовольствием они располагают и соответственно результату, высчитать минимальную норму потребления.
Неожиданно появились противники такого подхода. Петро и Михаил наотрез отказались плюсовать свои запасы к общим. Зураб и Стас попытались урезонить их, мотивировав тем, что ситуация не предполагает какого-то индивидуального способа выживания в сложившихся условиях, но переубедить настырных мужчин не удалось.
— Тогда, и общее вам не достанется, ни вода, ни еда. И места у вас будут с краю, отдельно от всех. — Предупредил Зураб.
Петро и Михаил хотели возмутиться, но подумали и решили, что держаться в стороне от общей группы будет правильнее. И та и другая сторона могла начать подозревать друг друга в воровстве. Бизнесмены, привыкшие считать, видимо решили, что вкладываясь в общее, они больше теряют, а это шло вразрез с их принципами.
Вадим и Вика, находились как раз с краю. Они протиснулись в центр убежища, а Петро и Михаил заняли их место. Вадим выложил банки и пакеты из своего и Викиного рюкзака в одну кучу. Они решили, что у них теперь все общее. Стихия словно подстегнула их сблизиться. За сутки, их отношения из робких предположений, что они могли бы быть вместе, добрались до момента, соответствующего «запою» или помолвке. Причем, они даже не пытались разговаривать на эту тему. Все происходило молча и одновременно в обеих головах. Испытания и трудности сократили этот период раз в сто.
Зураб и Стас, как два заправских кладовщика проводили инвентаризацию. Стас разбирал кучки продовольствия в свете фонаря, а Зураб записывал их содержимое в свой телефон. Для общего настроения группы, все больше склоняющегося к унынию и нездоровым мыслям, работа инструкторов создавала иллюзию некоторой определенности и уверенности. Москвичи, со стороны которых можно было ожидать некоторого индивидуализма, тем не менее, полностью приняли правила игры, предложенные инструкторами.
Особенно хотелось отметить Софью. Она не покидала раненного Марка всю дорогу. Мерила ему температуру, поила водой, приподнимая голову, пока Виктор не попросил Татьяну придти ей на смену. В конце концов, Марк был ее знакомым, и само состояние девушки требовало какого-то участия в процессе, чтобы выбить из головы депрессивные мысли. К исходу первых суток, Марк очнулся. Открыл глаза и долго водил ими по темноте убежища, пытаясь понять, где он находится. Татьяна что-то кричала ему в ухо, но по выражению лица Марка было понятно, что он ничего не понимает. Раненого напоили сладкой водой, растворив «сгущенку» в воде. Он попил и снова уснул.
По времени должна была наступить ночь, но на как-будто и не заканчивалась. После ужина, рассчитанного Зурабом, Вадима и Вику потянуло в сон. Они совершили вечерний моцион, чтобы не беспокоить себя во время и сна и стали готовиться. Ощущение вездесущей влаги притупилось. Вадим разложил две «пенки» на пол, постелил на них рюкзаки, в изголовье набросал мокрых тряпок. Вика легла к нему спиной, Вадим прижался, чтобы их тела грелись друг от друга. Сон, это то, что было нужно. Закрыв глаза можно было легко представить себя в другом месте и в другой ситуации.
Не все последовали их примеру. Татьяну все еще мучил страх и сожаления, перебивая все остальные чувства. Петро сокрушался из-за потерянного бизнеса, и злость застила ему рассудок. Зураб со Стасом поделили смены, чтобы не оставлять группу на произвол судьбы. Первая бодрствующая смена была за Зурабом. Вячеслав страдал клаустрофобией. До настоящего момента она проявлялась слабо, но тут прогрессировала с каждым часом. Потолок и стены давили на него, сжимали, заставляя думать о спасении вне убежища.
Вика спала чутко. Вибрации стен гасились пенкой, но воздух тоже дрожал, что ощущалось поверхностью кожи и даже ресницами. Рука Вадима вокруг ее живота придавала спокойствия, поэтому раздражители находились на втором плане. Однако, нестандартный шум заставил ее проснуться. Ей показалось, что она услышала звук, похожий на звук лопающегося стального троса. Ей довелось видеть в деревне, как один трактор тащил другой, а трос не выдержал и лопнул отрывистым щелчком. Вика подняла голову и посмотрела из стороны в сторону. Кажется, щелчка никто не услышал кроме нее. Рядом с единственным источником света виднелось лицо бодрствующего Зураба. Он спокойно лазил в своем телефоне. Вика подумала, что ей почудилось. Опустила голову на мокрую груду тряпок и снова заснула.
Новое утро разбудило не только ее, но и всех, запахом кофе. Непривычным и таким ностальгически далеким, будто последний раз этот напиток пили в прошлой жизни, а не каких-то, два дня назад. Кофе досталось всем, кроме Петро и Михаила. Они пили свою воду и завистливо поглядывали на остальных. К кофе полагалось по два печенья, либо по одному кусочку рулета. Вика взяла два печенья, а Вадим рулет, чтобы попробовать и того и другого. С кружкой горячего кофе, заключение в убежище не выглядело таким уж невозможно тяжелым.
Тут из группы уфимских менеджеров пришла новость, что у них есть с собой экш-камера. Про нее они вспомнили не просто так, а после идеи заглянуть наружу, сквозь поток воды, отделяющий их от внешнего мира. Интерес к этой теме появился огромный. Мужики тут же начали выдумывать крепкую конструкцию для крепления ее к трекинговой палке. На тех ремешках, что шли в комплекте для крепления к шлему или плечу, крепить было нельзя. С них точно сорвало бы. У Юрия, помешанного на фотографировании нашлись всякие струбцины, для создания штативов. Примерили их так и сяк, и в итоге получился удлинитель из трех стянутых между собой скотчем и ремешками трекинговых палок. Камера крепилась в распорке между всеми тремя палками в самом окончании. В одном месте ее непромокаемый кофр был стянут струбциной и для верности усилен ремешками.
Изобретение проверили вначале в убежище. Все работало как надо. Оператором вызвался Юрий. У него были самые развитые навыки операторской работы, как он сказал и самые длинные руки. На всякий случай, хомут от каждой палки накинули ему на кисть, чтобы не потерять драгоценное оборудование. Камеру включили. Юрия страховал Зураб и Виктор. Оператор лег на пол убежища и пополз на выход. Он решил достигнуть самой границы потока, а потом вытянуть наружу импровизированный монопод. Палка и рука вместе составляли два с половиной
