не сможет привыкнуть к этим чертам лица! Такие нечеловеческие, такие гротескные!
Стоит только избавиться от мандрагоры, и Сёльве сможет заняться вот этим!
«Как несправедливо, — подумал он. — Никогда еще в истории рода Людей Льда у проклятого не рождался проклятый ребенок! Почему это должно было случиться именно со мной?
Он вздрогнул и неуверенно зашевелил пальцами, державшими мандрагору. Сёльве готов был поклясться, что он что-то почувствовал.
Мандрагора выскользнула из его руки и упала в скромную колыбель младенца. Сёльве сразу же потянулся за ней, но тут же быстро отдернул руку. Корень мгновенно подобрался, как готовый к укусу скорпион, а когда рука исчезла, вновь растянулся во всю длину.
— Это еще что за чертовщина, — в испуге прошептал Сёльве побелевшими губами.
С минуту он стоял неподвижно, таращась на оживший корень. Мандрагора лежала совершенно спокойно, как будто ее кто-то просто подложил в сверток.
— Мне показалось, — пробормотал Сёльве. — Или я просто неловко схватился за конец мандрагоры и сам все это устроил. Конечно же, дело именно в этом!
Собравшись с мужеством, он опять решительно схватил мандрагору, чтобы вытащить ее из свертка.
Закричав от боли, Сёльве отдернул руку. На ладони проступили рубцы от ожога. Корень оказался горячим, да просто докрасна раскаленным.
Сёльве стиснул зубы. Со стоном выдохнув воздух, он оглянулся в поисках кочерги, с помощью которой смог бы вытащить мандрагору наружу.
Но потом его охватил испуг. Ему стало казаться, что мандрагора выскочит и набросится на него, как разъяренный зверь.
— Ну и лежи там! — сказал он неуверенно. — Можешь сжечь младенца до смерти! Так будет даже лучше.
В изнеможении Сёльве опустился на стул. Тут он заметил, что ожог на его ладони как бы рассосался, а боль почти исчезла. Значит, это была иллюзия? Его опять провели!
И он позволил провести себя?
Он не стал снова подходить к мандрагоре. Сгорбившись на стуле, Сёльве спрятал лицо в ладонях.
Он, конечно, не молился. Просто сидел. Разбитый, сломленный, бессильный.
«Я попался в ловушку и не знаю, как из нее выбраться», — подумал он, испытывая острую жалость к себе и не понимая, что сам уготовил себе эту ловушку.
Он не мог ничего сделать с ребенком. Мандрагора сразу же вмешалась бы, теперь он понимал это отчетливо. И корень мог постоять за себя.
Ему не удастся избавиться от ребенка и другими способами, побудив кого-то еще заняться им. Сёльве сохранял достаточно здравого смысла, чтобы понять это.
Что же ему теперь делать?
Сёльве поднял голову.
Конечно! Та служанка, которую он уволил несколько месяцев назад, потому что она стала слишком старой, да и не слышала ничего!
Она же всегда была глухой, а значит — и немой!
Эта женщина вполне могла бы взять на себя уход за чертенком.
Замечательная идея. Она не будет болтать о ребенке.
Он сам не сможет больше жить в этом доме. Ему придется съехать на другую квартиру, в другую часть города. Уволить всех нынешних слуг и не принимать больше никого в этом доме. Только старуха будет жить здесь и ухаживать за ребенком.
Больше никого никогда не приглашать к себе.
Сердце Сёльве разрывалось от этой мысли. Его дом имел прекрасную репутацию — благодаря частым балам, элегантности и благородству.
Теперь все кончено.
Хотя на службе он может продолжить общение — просто никто не будет знать, как он живет.
Тут он распрямился, осененный новый надеждой. Как же он не подумал?
Вот оно, решение! Он должен просто напросто сам уйти отсюда и никогда больше не возвращаться!
Конечно, ему придется навсегда расстаться с Веной, оставить фирму и все, что у него было в этом городе. Взять с собой как можно больше и исчезнуть.
Ну что ж, это приемлемая цена за то, чтобы больше никогда не видеть этих двух чудовищ, лежавших сейчас в свертке.
Естественно, слуги и другие люди завтра придут сюда и обнаружат младенца. Но это будет их проблема, пусть думают что хотят, его это не касается, ведь он будет уже далеко, и они его никогда больше не увидят. Он создаст себе новую жизнь в другом месте — почему бы не в Париже, столь же блистательном городе? Вена ему все равно надоела, даже приятно уехать отсюда!
Преисполненный новой энергией, Сёльве вскочил на ноги и бросился паковать вещи, которые хотел взять с собой. У него были собственные лошадь и карета, так что он сможет увезти достаточно много. А потом он заедет в контору и под покровом ночи заберет там все деньги.
Вот и готова первая поклажа. Он поднял ее и пошел к двери.
Нет! Нет, только не это!
Невидимый, злой зверь снова впился ему в шею.
Сёльве упал навзничь, пытаясь сорвать, сбросить его с себя, но как можно схватить то, чего нет? Его охватило отчаяние, и он прошептал, собравшись с силами:
— Я сдаюсь. Я обещаю не делать этого!
Он снова был свободен. Сёльве оставалось только подняться на ноги и вернуться в гостиную, избегая взглядов в сторону свертка на столе.
Он рухнул на стул, чувствуя себя побежденным.
— Что за адское наказание свалилось на меня? — простонал он, не в силах более подбирать выражения. — Для чего я стал таким? Проклятые ведь известны тем, что умеют обращаться с судьбами других людей без проблем!
Сёльве просто забыл об одном: он был здесь не единственным проклятым!
Просидев так еще очень долго, Сёльве поднялся. Он смирился.
Проснулся младенец. Когда Сёльве подошел к столу, тот лежал и смотрел на него своими ужасными глазами.
— Смотри, смотри, — горько сказал Сёльве. — Пусть будет так, как хочешь ты и твой приятель. Придется вызвать эту глухую старуху, а самим уехать отсюда. Я же могу это сделать, если возьму вас с собой? Но если ты ждешь от меня любви или дружбы, то тебе придется разочароваться!
Взгляд ребенка упал на лежавшую рядом с ним мандрагору.
— Ну да, возьми ее, — сказал Сёльве со злорадством. — Возьми ее, и ты тоже обожжешься! Сделай же это, чтобы мне стало весело! Ты, исчадие ада!
Детские ручки шарили вокруг. Наконец они нашли мандрагору и обвили ее «тело».
Младенец поднял «куклу» к лицу, посмотрел на нее и — улыбнулся!
Сёльве в бессилии выдохнул воздух через нос, его ноздри раздулись. «Так и следовало ожидать», — подумал он.
— Ну и играй с этой игрушкой, она тебе как раз подойдет! — голос Сёльве был горьким. — Тролль! Я же не могу тебя так звать, ты ведь и есть тролль! Но имя тебе, наверно, нужно, хотя и
