По лицу Амадео, читавшего письмо, было видно, как он закипает от ярости. Наконец он не выдержал и взорвался.
— Я тебя спрашиваю, Шанита, можно ли таким языком разговаривать с собственной сестрой? Она называет тебя сукой, — негодовал Амадео, потрясая письмом, — а меня — сутенером! Девчонка нуждается в хорошей порке. Что она о себе думает?
Шаннон вздохнула:
— Мне надо было ей объяснить. Я оплатила ее обучение в первом семестре плюс проживание и питание, но ей нужны деньги на одежду, книги и многое другое.
— Ты ничего ей не должна! — с чувством сказал Амадео, грохнув кулаком по столу. — Ты старшая сестра, и у тебя есть свои собственные проблемы. Разве она беспокоится о тебе? Нет, она эгоистично полагает, что ты развлекаешься. Если ей нужны деньги, то почему она не идет работать? Разве ты жаловалась, когда у тебя не было денег? Нет — пошла и устроилась на работу к Сазерленду в его холодной неотапливаемой студии. — Он недовольно фыркнул. — У меня нет жалости к людям, которые считают, что мир создан для их удовольствия. Я никогда никого ни о чем не просил, — сказал Амадео, осуждающе ткнув пальцем в письмо. Чем больше он об этом думал, тем больше сердился. — Представь себе, как бы ты ее избаловала, если бы не разорвала контракт! Наверно, купила бы ей виллу и скаковую лошадь.
— Нет, Амадео. Ты не понимаешь Керри. В глубине души она не такая. Не могу поверить, что она действительно думает так, как здесь написала. Она очень талантлива и упорно работала. Бедное дитя — ей кажется, что все сразу рухнуло. — Шаннон встала на защиту сестры, но в душе чувствовала жгучую обиду. Почему Линди ван Бурен так повел себя и почему Джек не пришел на помощь Керри?
Видя, что Шаннон страдает, Амадео смягчился.
— Ну что ж, она ведь твоя сестра, — неохотно сказал он. — Давай я пошлю ей денег.
— Это благородно с твоей стороны, Амадео. Но она гордая. В этом отношении она похожа на нашего отца.
— Посмотрим, такая ли она гордая, — скептически заметил Амадео.
— Я бы лучше помогла ей так, чтобы уберечь ее гордость. Она действительно не терпит благотворительности. А по тону письма можно понять, что она вообще не хочет меня видеть. Как я предполагаю, моя жизнь кажется ей ослепительной. С ее точки зрения, у меня есть все. В некотором смысле деньги только усилят враждебность, — неуверенно сказала Шаннон.
— Ну, я готов что-нибудь сделать, лишь бы ты успокоилась. Я могу анонимно оплатить ее учебу и выдавать что-то вроде содержания. Тогда твоя сестра не узнает, что это дело рук суки или ее сутенера, которых она ненавидит!
Когда в дверях показалась Бетси, ее пальто и волосы блестели от тающих снежинок.
— Керри, ты не поверишь! Нас прямо-таки засыпало снегом. Аэропорт Логан уже закрыт, и дорога на Бостон тоже блокирована. — Отряхнув снег с волос, она повесила пальто на радиатор.
Керри встала из-за стола, стоически глядя на разыгравшуюся за окном метель.
— О нет! — сказала Бетси. — Даже твой дядя Десмонд тут ничего не сможет сделать. Может быть, погода успокоится, — добавила она, стараясь, чтобы ее голос звучал обнадеживающе. — Мне так жаль, Керри. Я знаю, как ты дожидалась этого дня, чтобы встретить с ним в городе свой день рождения.
— Пойду прогуляюсь, — коротко сказала Керри, взяв пальто. Она старалась не смотреть на Бетси, боясь, что расплачется.
Керри вышла навстречу метели. Снег уже похоронил под собой стоящие под деревьями скамейки. Впереди ничего не было видно. Текущие по щекам слезы замерзали под ледяным ветром. Керри чувствовала, как ее захлестывает отчаяние. Сейчас все в жизни зависело от намечавшегося визита Линди. Когда он позвонил ей несколько дней назад и сообщил, что собирается провести вечер в отеле «Ритц», он не имел представления, что это будет день ее рождения, и Керри восприняла это как доброе предзнаменование. Третий его визит принес бы ей в общей сложности полторы тысячи долларов. В последний раз Линди был в хорошем настроении, и теперь, в канун Рождества, Керри рассчитывала на его щедрость. Когда Линди приедет снова, будет январь, и будет слишком поздно. Казначей уже сказал Керри, что ей надо оплатить счета до каникул или она вылетит из школы. Керри отказалась от предложения Бетси встретить Рождество с Белмонтами в Шугар-Буш, сказав, что дядя ждет ее в замке Шаннон. Сейчас она уже начала сочинять письмо, которое отправит Бетси — с сообщением о своем бурном романе и обручении с лордом Десборо, другом детства. Керри пыталась утешить себя тем, что внезапно выйти замуж за пэра — это вполне почетный способ уйти от жалкой реальности Бремара и что никто не смог бы придумать ничего лучшего.
После долгой прогулки по засыпанному снегом студенческому городку Керри вернулась в комнату совершенно замерзшая, все еще не в силах преодолеть отчаяние.
— Прощай, достопочтенная Керри Фалун! — прошептала она, увидев в почтовом ящике розовую бумажку со своим именем.
Сердце Керри сжалось, когда она увидела, что это послание от казначея. Он приглашал ее немедленно зайти в его офис. Это сообщение не особенно удивило Керри — гильотина рано или поздно должна была опуститься. Но она с изумлением увидела в своей ячейке также письмо с парижским штемпелем. Надежда родилась и тут же умерла. Это была поздравительная открытка к дню рождения. Очень похоже на Шаннон, со злостью подумала Керри. В ее стиле протягивать оливковую ветвь — через несколько месяцев после получения от сестры злого письма, не сказав ни слова о бедах Керри. Бросив открытку в корзину для мусора, Керри перестала думать о Шаннон и опять вышла из общежития, направившись в административное здание.
Когда секретарша казначея доложила о ней, Керри влетела в его кабинет, всерьез думая о том, чтобы сказать правду. Одного взгляда на долговязого казначея, типичного уроженца Новой Англии, и холодное выражение надутого лица было достаточно, чтобы в душе Керри родилось дьявольское желание рассказать обо всем. О, самодовольное выражение быстро исчезнет, когда она объявит, что не сумеет заплатить за обучение из-за того, что по причине плохой погоды не смогла кое с кем переспать. Она скажет ему, что пачка банкнот, которые Керри прятала в коробке из-под обуви, она заработала тем, что предлагала свое тело грубому старому козлу, который, правда, является образцом респектабельности. А кончит приятной новостью, что она вообще не та, за кого себя выдает. На самом деле она — дикая собака динго из австралийской степи, которая всех их водила за нос.
— А, Керри, вот и вы. Я попросил вас прийти прямо сейчас, подумал, вы будете рады узнать, что все в порядке.
