В другом месте люди неведомым способом подскакивали под самый потолок зала, падали вниз и снова взмывали в гигантском прыжке. Оказывается, их подбрасывала пружинная сетка-батут. Они совершали на Земле «лунные прыжки»…
Громов ушел переодеться.
– О, скажите, док! – обратилась к седенькому врачу Эллен. – Схожа ли психика астронавтов и… самоубийц?
Врач строго посмотрел на американку:
– Не больше чем бестактность напоминает учтивость.
– Благодарю вас, сэр, – тихо сказала Эллен и покраснела.
Появился Громов – элегантный, в строгом летнем костюме.
– Вы великолепный мужчина, господин Громов! – заметила мисс Кенни. – Вас жаль отпускать на Луну. У вас есть дублер, который мог бы полететь вместо вас?
– Да, и его знает весь мир. Он – разведчик Космоса, а я – его ученик. Еще в дни войны мальчишкой я о разведчиках мечтал. Сейчас они нужны на Луне, куда собирается международная космическая экспедиция. – Громов открыл дверь в двухсветный зал с книжными шкафами в простенках между окнами и длинными столами под висячими лампами.
Он усадил американку в мягкое кресло у низенького столика с журналами. Эллен взяла один из них – с огромной фотографией Луны на обложке.
– Ах, Луна! – сказала она. – Что вы о ней подумаете?
– Это планета загадок, такая близкая, прекрасно видимая и неразгаданная.
– Вам хочется разгадать тайну ее прошлого?
– И подумать о ее будущем.
– О-о! Даже будущее? – сощурилась Эллен. – Нужны гадальные карты?
– Карты? Только географические. Они доведут нас до самого края диска. За него так заманчиво заглянуть…
– Как романтично! – почти искренне воскликнула Эллен. – А вам не жаль расстаться с Землей?
– На Луну стоит лететь лишь во имя Земли. Это ее седьмой континент, последнее белое пятно! Ведь Земля и Луна – это единая двухпланетная система. Мы рискуем меньше, чем Колумб, искавший Индию.
– Ваша Индия – в небе…
– Ее можно рассмотреть в бинокль.
– Я сделаю это сегодня.
– И вы увидите, какой это странный, необычный, трагически красивый и влекущий к себе мир.
– Я уже боюсь смотреть, – засмеялась Эллен. – Вы опасный человек, лунатик, – сказала она, поднимаясь. – Вы можете увлекать за собой.
– Хотел бы увлечь, – встал и Громов, – но некоторые упираются. Даже и меня к Земле привязать хотят.
– О-о! – оживилась Эллен. – Я уже слышала о другом лунатике – вашем младшем и непокорном брате. Гуд бай! – Она протянула руку. – Может быть, увидимся.
Эллен остановилась на липовой аллее, разделявшей два корпуса Космического института. Нежно пахло медом. Солнце пригревало. Эллен зажмурилась и вдруг почувствовала, как хорошо на Земле. Потом открыла глаза…
Итак, слева здание… Здесь безумцы или герои хотят ступить в другие миры, а справа здание… Здесь некий дерзкий человек хочет дотянуться до этих миров рукой. Да, да! Эллен так и напишет в своем очерке.
Два пути к звездам! На одном старший Громов, на другом – младший… Она решительно повернула к белому корпусу, на дверях которого было написано: «Лаборатория дальнеуправления». Эллен сощурилась. Как его зовут? Евгений!..
Младший Громов был предупрежден и ждал Эллен в подъезде.
Неужели они братья? Эллен с интересом всматривалась в тонкие, даже нежные черты лица… Только жесткое упорство в подбородке и в уголках губ чуть напоминало брата.
Они вошли в длинную узкую комнату с тяжелыми лабораторными столами, покрытыми паутиной проводов и желтыми пятнами ящичков с приборами.
Скромная миловидная девушка в голубом рабочем халатике поздоровалась с американкой, но та была занята своим спутником.
– О-о! Так вот как выглядят технические гении, создающие современные чудеса! – сказала Эллен, стараясь взглядом смутить молодого человека. – Я думала, что они обязательно лысые и сутулые.
Евгений отвел глаза:
– Вы имеете дело не больше чем с летчиком-испытателем.
– Но ведь вы инженер?
– Как и всякий испытатель современной техники.
– Беспримерное путешествие на небо называется испытанием? Великолепно! А вы тоже тренируетесь? – иронически спросила Эллен.
– Конечно, – ответил Евгений, с интересом разглядывая посетительницу.
– Где же трапеция? – продолжала та словесную игру.
– К сожалению, меня ждут корреспонденты, – уже суше сказал Евгений Громов.
– Корреспондентка, – с укором поправила Эллен.
– Здесь вы одна, но… в пятидесяти километрах…
– Всегда предпочитаю быть одна, – смеясь объявила Эллен.
Евгений Громов подвел американку к макету танкетки, установленному внутри поворачивающейся во всех направлениях рамы. Гусеницы танкетки не доставали до пола. Громов открыл дверцу и предложил Эллен заглянуть внутрь.
– Колоссаль! – воскликнула она.
Верхняя часть кузова танкетки – полусфера молочно-белого стекла – изнутри была сплошным телевизионным экраном. Эллен увидела на нем поле, извилистую колею дороги, недавно выкопанный ров, березки, а около них группу людей, видимо журналистов.
Евгений Громов забрался на кресло водителя.
– Подлинная танкетка будет передвигаться по Луне, мисс Кенни, – сказал он, – и все, что вокруг танкетки, я увижу с Земли на этом экране, как сейчас вижу полигон. А на Луне, будь вы там, вы увидели бы на наружном телеэкране мое изображение в кабине.
– Предпочитаю не изображение, – задорно сказала Эллен.
Громов отвернулся и, стараясь скрыть смущение, склонился над пультом с приборами. Дверцу он не закрыл. Гусеницы загрохотали, танкетка стала крениться то влево, то вправо, поднималась то носом, то кормой. Макет копировал движение и положение бегущей где-то танкетки.
Эллен заглянула в приоткрытую дверцу и сразу перенеслась на полигон. Бежали назад деревья, корреспонденты, машущие руками… Она даже ощутила крутой поворот, потом яму…
– Не выношу тряски, лучше асфальт, – сказала Эллен.
Но танкетка двигалась отнюдь не по асфальту. Временами казалось, что она опрокинется. Водителя трясло и болтало, словно он в самом деле ехал по ужасной дороге.
Наконец, он, возбужденный, довольный, выбрался из танкетки.
– Как видите, «Вавилонская башня» не нужна, – торжествующе сказал он.
– Вы дотянетесь до других планет рукой? – Эллен закурила сигарету, щелкнув крохотной зажигалкой на наконечнике карандаша. – Скажите, вы боитесь лететь в Космос?
Евгений вспыхнул:
– Боюсь? Разве люди, изобретавшие механические руки, чтобы орудовать с радиоактивными веществами, были трусами? Что может быть прекраснее человека?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
