– Беспокоиться не стоит, – благодушно сказал тот. – Придет в себя – повидаетесь. Спина, судя по всему, в порядке, голова – ничего серьезного, обычное сотрясение. Сознание наша красавица теряет от болевого шока. С ногами будет непросто – у нее сложный перелом обеих голеней, щиколотки, так что несколько операций у нее впереди. Главное – купировать воспалительный процесс.
– У нее ведь нет гангрены? – робко спросила Ирма.
– Ну, этого добра, будем надеяться, у нас не случится, но помучиться девочке придется. Помощь не была оказана сразу, двое суток с такими переломами в воде, без лекарств, без простейшей перевязки… но она молодая, сильная – выкарабкается. Будь ей лет пятьдесят – я бы не стал к вам выходить, послал бы кого-нибудь чего-нибудь наврать, – признался главврач. – А так могу обещать, что отсюда она выйдет на своих ногах. Правда, танцевать еще долго не сможет.
Вполне успокоенные, они покинули больницу, следуя совету того же врача. Он сказал, что позвонит сам, когда больная придет в себя, а торчать в коридоре административного корпуса незачем и особо негде. Оказавшись на улице, они вдруг обнаружили, что все это время держались за руки. Ирма смущенно улыбнулась и освободила свои тоненькие пальчики из его ладони. Ее лицо снова оживало, и в глазах уже не было панического ужаса, который поразил Диму. Ирма стала прежней, но в ней появилась какая-то уступчивая мягкость.
– Я не знаю, что меня вело, но меня что-то вело, – сказала она, остановившись за воротами больницы. – Гадалка послала меня сюда, чтобы я спасла Люду – теперь я понимаю. Только не смейся!
– Да что-то не до смеха. – Он взглянул на часы. – Вы не голодны? Я с утра ничего не ел, не лезло. Давайте отметим Людино спасение?
И хотя Ирма считала, что пить шампанское рановато, они все-таки купили и откупорили бутылку, уютно устроившись рядышком на бревне, во дворе дома номер пять в Косовом переулке. Шампанское было теплым и приторным, зато закуски – сыр, хлеб, колбаса и оливки – показались оголодавшей парочке необычайно вкусными. На нервной почве у обоих проснулся зверский аппетит, и вскоре они смеялись, наевшись и чуть захмелев, чокаясь чайными чашками с шампанским.
– Если бы Люда знала, кому она обязана спасением! – воскликнул Дима.
Ирма отмахнулась:
– Брось, я не претендую на орден. Для меня куда важнее, что кончился этот кошмар. Знаешь, эта гадалка как-то сказала, что для Люды начался обратный отсчет, и это меня просто пронзило. Мы все живем нормальной жизнью, едим, пьем, ходим, разговариваем, а над ней стоит какой-то рефери и считает: «Десять… Девять… Восемь… Семь…»
– Рефери считает по восходящей, – поправил Дима, вылавливая вилкой последнюю оливку, одиноко дрейфующую в жестяной баночке.
– Так то в боксе! – философски ответила Ирма. – А жизнь… Наверное, вся она и есть не что иное, как обратный отсчет. Сколько осталось до вылета…
– Что-то вас мрачные мысли одолели. – Дима налил шампанского в ее опустевшую чашку. – Сегодня радоваться надо!
– Я радуюсь. – Она сделала глоток и, прикрыв глаза, подставила лицо вечернему мягкому солнцу. – И мрака тут никакого нет, наоборот. Знаешь, я тебе признаюсь – я страшно боялась старости и всего, что она с собой приносит. Болезни, морщины, одиночество… Потом – смерть. А сегодня вдруг перестала бояться, как отрезало. После того как я увидела там, в колодце, ее лицо, мне хочется просто жить. Видеть солнце, людей, делать ошибки.
– Да, ошибки, – повторил он, швыряя прочь опустевшую бутылку. Ирма, как будто угадав его мысли, повернулась к нему и положила руку на плечо:
– Переживаешь из-за Марфы?
В другой время он ответил бы резко и в том смысле, что ненавидит людей, сующихся в чужие дела, но сейчас только неопределенно покачал головой. Ирма кивнула:
– Понимаю, нелегко… Скажи, у тебя с этой женщиной что-то серьезное? Может быть, просто ничего не говорить Люде?
– Нет, так я не хочу, – твердо ответил он. – Я скажу все.
– А… Марфа?
– Я ничего не знаю, Ирма Анатольевна, – голова снова разболелась, на сей раз – от шампанского. – Я стараюсь не думать. Знаю только одно – я счастлив, что Люда жива, и…
Резкий возглас, раздавшийся за его спиной, заставил Диму подскочить на месте, Ирма испуганно обернулась. У калитки стояла Марфа. За разговором они не расслышали шума подъехавшего такси, который теперь затихал в конце переулка.
– А где рабочие? – Марфа оглядела раскопки и снова перевела на Диму встревоженный взгляд. – Что случилось? Здравствуйте!
Это относилось к Ирме, и та кивнула в ответ. Дима встал и подошел к подруге. Он заметил, что та как-то особенно прижимает локтем к боку висящую на плече сумку. «Там деньги», – понял он.
– Жаль, что мы выпили все шампанское, но я могу купить еще, – сказал он, пытаясь подобрать слова, чтобы сообщить подруге потрясающую новость. Будь они наедине, все было бы проще, но их слушала Ирма. – Это хорошо, что ты привезла деньги. Ты же привезла?
– Конечно, – тихо ответила та, бросив быстрый взгляд на мешающую свидетельницу. – А где Елена Ивановна?
– Она в больнице.
– Как?! Опять сердце?
– Скорее, стресс. Знаешь, Люда нашлась.
Он ожидал любой реакции, но не такой. Марфа резко закрыла лицо руками, потом так же резко перегнулась вперед, словно вдруг решила совершить какой-то странный намаз. Когда она выпрямилась и отняла ладони от лица, оно покрылось красными пятнами. Дыхание стало прерывистым и хриплым, и когда она заговорила, Дима с трудом разобрал слова.
– Жива? – только и спросила она.
– Жива, в здешней больнице. Пока без сознания. У нее перелом обеих ног, сотрясение мозга… Наверное, потребуются какие-то деньги, ты мне займешь? Вернемся в Москву – сразу отдам. У меня с собой только на мелкие расходы. И вообще, надо подумать о том, чтобы вообще забрать ее в Москву. Вот только придет в себя…
– Да, да, – Марфа озиралась так, будто впервые обнаружила, где находится, и не узнавала местности. – Значит, ты отпустил рабочих? Правильно, сейчас не до них.
– Что с тобой? – Он видел, как у нее трясутся руки. – Присядь, успокойся…
Ему хотелось сказать многое, утешить ее, обсудить самое интимное, насущное – но очень мешала Ирма, бесцеремонно ловившая каждое слово. Марфа дышала тяжело и часто, как выброшенная на берег рыба, глаза метались из стороны в сторону. Она нервно сглотнула и снова прикрыла глаза рукой:
– Не знаю, что со мной… Просто трясет. Ты прав, надо немножко выпить. Я сама схожу, ты купишь не то… Мне надо пройтись, проветриться. Еще эта машина… Меня укачало.
– Да ты хоть послушай, где ее нашли! – воскликнул Дима, но та выставила руку, будто отталкивая его слова:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
