Халдан увидел улыбку, озарившую лицо отца Келли, сидевшего сразу за Францем. Священник чуть заметно повернул голову, и юноша догадался, что он ждет, когда на него направят камеры. Мягкий свет в глазах Келли убедил Халдана, что Хиликс не нимфоманка.
— Заявление принято… Суд удаляется на получасовой перерыв для ознакомления защиты с докладами присяжных.
— Думаю, мы сделали правильный выбор, — сказал Флексон. — Надо всегда требовать доказательств, чтобы не промахнуться. Мне еще раньше следовало догадаться, что вы распознали бы нимфоманку.
Защитник встал и направился в комнату заседателей, а по бокам юноши встали полицейские.
Халдан никак не мог поверить, что его Хиликс была полицейским провокатором. От одной этой мысли ему делалось плохо.
Однако он не должен был выказывать своих чувств. Опыт и логика научили его, что никогда нельзя знать, кто и чем занимается. Флексон занимался адвокатурой.
Халдан сконцентрировал внимание на секундной стрелке часов, висящих справа от судьи, и следил, как она лениво, круг за кругом, отмеряет время. Наконец в зале послышался шум возвращающейся публики, а из комнаты заседателей появились Франц, Флексон и Мэлок.
Полицейские шагнули назад, когда адвокат обреченным шагом приблизился к скамье подсудимых. Взгляд его был каким-то стеклянным. Он занял свое место рядом с Халданом, а Мэлок кивнул судебному исполнителю, чтобы тот подошел к столу.
— Хиликс оказалась провокатором, а я лопухом, и теперь я погиб, — догадался Халдан.
Флексон даже не взглянул на него. Он разговаривал сам с собой.
— Это я оказался лопухом, — произнес он чуть слышно, — и погибли мы оба. Мое пятое дело… Другие адвокаты никогда не вляпаются… А бедному Флексону на пятой защите… На моей ПЯТОЙ!
Халдан встряхнул его за плечо. Адвокат был в состоянии шока. Внимание Халдана отвлек судебный исполнитель, заканчивающий свою формулировку следующими словами:
— …дело по обвинению Всемирным Сообществом Халдана-IV, М-5, 138270, 31046 в государственной измене.
Итак, теперь Халдан обвинялся не в заурядном преступлении против общества, а в преступлении против государства.
Над телевизионными камерами зажглись красные огоньки: Халдан по собственному опыту знал, что сейчас творилось за стенами суда. Затихали шумные споры в маленьких уютных кафе. Посетители ресторанов откладывали столовые приборы и светские беседы. Домохозяйки с интересом вглядывались в телевизионные экраны, забыв о прерванных телесериалах.
Пятьсот лет назад толпы людей также собирались на лобном месте у подножия Тайборн Хилл, чтобы с очаровательным простодушием посмотреть, как неразличимый под своим капюшоном палач распахивает люк виселицы, предавая осужденного в объятия простой, незатейливой смерти. Сегодня же они насладятся поистине острыми ощущениями — видом человека, жестокая агония которого закончится не так скоро, человека, становящегося живым трупом.
Судебный исполнитель поименно зачитывал состав присяжных, а юноша смотрел, как один за другим при звуках своего имени поднимаются его палачи.
Флексон, когда он еще мог здраво мыслить, поверил, что Хиликс сказала правду о стихотворении, четыре строчки которого были в антологии. Халдан, чувствуя, как третий ледниковый период охватывает его сознание, догадался, что «Размышления с высот, дополненное» никогда не содержало больше четырех строчек. Остальные сочинила сама Хиликс, сидя напротив него за столиком в Пойнт-Со.
Она специально разбудила его воображение, так как знала, что снова с ним встретится и использует сомнения, чтобы разрушить его лояльность к государству.
Когда полицейские уводили Халдана, он заметил в ее глазах триумф и гордость. Однако эти чувства были вызваны не мученичеством, а удовлетворением от увенчавшейся успехом операции.
Если она хотела разрушить его чувство лояльности, то ей это удалось лучше, чем можно было ожидать, потому что попутно она убила и его любовь к ней. Возможно, она и не была провокатором, но, предав Халдана, она перестала для него существовать, умерла, и теперь только ледяные ветры кружились над могилой, в которой он ее похоронил.
Хиликс умерла. Умер отец. Флексон пребывал в шоке.
А сам он должен лететь на космическом корабле, но не в качестве судового механика в лазерном отсеке, а как ссыльный на Ад.
Глава десятая
Брандт, социолог, как представитель главного Министерства и старший присяжный, первым получил слово.
Скорее всего он знал, что дело примет такой оборот, и был к этому готов. Судебный исполнитель установил за его спиной треногу, на которой Брандт повесил большой график. Социолог немного повернул треногу, чтобы судья и присяжные тоже могли видеть, но прежде всего его беспокоили телекамеры: график оказался как раз напротив одной из них.
— Ваша честь, я заранее прошу суд о снисхождении к моему краткому докладу, основанному исключительно на сексуально-общественной характеристике обвиняемого, полученной из суммы отдельных факторов на основании проверенных, эмпиричных, объективных данных, предоставляющих возможность точного анализа сексуально-общественных характеристик, чтобы вывести в вертикальной проекции облик обвиняемого на фоне группы его сокурсников. Вывести, разумеется, только поверхностно, поскольку мои уважаемые коллеги немедленно займутся этим делом более основательно и проведут сравнение других общественно-экономических формаций с группой обвиняемого горизонтальными связями. Поверьте, упрощение это не намеренное — масса срочной работы в Министерстве не позволила мне посвятить больше времени данному вопросу. Поэтому я еще раз вынужден просить Высокий Суд о снисхождении к моему выступлению, равно как и к приводимому здесь поверхностному анализу групповых факторов, а также разрешения покинуть зал суда по окончании доклада.
— Суд выражает согласие, — сказал Мэлок. — Продолжайте.
Халдан так и не понял, чему суд выражает согласие, и, кляня себя за рассеянность, решил внимательней слушать социолога.
— С общественно-сексуальной точки зрения, исключая развлекательный аспект, неженатый студент — как доказали в своем монументальном труде Мерк, Балтан и Фринг, кому я бесконечно благодарен — руководствуется стремлением обеспечить себе лидерство в группе сверстников своей категории; также имеет место соперничество между отдельными группами. Я составил схему, изображающую кривую Гроссингера для шести взятых произвольно типичных групп, начиная от студентов теологии… — Брандт повернулся к графику и показал малюсенький столбик, покрывающий лишь тридцатую часть ширины графика… и заканчивается студентами-машиностроителями.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
