Это уже не просто атавизм! И я заложил собранные данные в анализатор индивидуализма.
Ваша честь, из ста пятидесяти трех симптомов комплекса Файрватера у обвиняемого подтвердился сто пятьдесят один, хотя достаточно небольшого преобладания этих симптомов, чтобы доказать сумасшествие.
Мина с часовым механизмом не взорвалась, но она и сейчас тикает. Перемены в поведении не произошло, так как еще не наступил психоз. Перед нами, — он указал сальцем на Халдана, — явный комплекс Файрватера, и за его раскрытие следует благодарить Министерство Психологии. — Глэндис повернулся и посмотрел, на судью.
— На первый взгляд обвиняемый — симпатичный, искренний, достойный доверия юноша; и если бы не профессиональная подготовка, за которую я очень благодарен своему Министерству, этот гениальный социопат безнаказанно гулял бы по Солнечной Системе. Мои подозрения возбудил один непроизвольный жест — симптом гипертрофированной агрессии, на который другие присяжные не обратили внимания: у обвиняемого есть привычка ударять сжатым кулаком по раскрытой ладони!
Ваша честь, я настаиваю, чтобы благодарность, выраженная здесь моему Министерству, была зафиксирована в протоколе.
— Секретарь, зафиксируйте, — произнес судья.
Когда Глэндис победно шествовал в сторону скамьи присяжных, Халдан обратился к Флексону:
— Один вопрос, господин защитник. Раз уж Файрватер был таким парией, почему ему разрешили создать Папу?
— Название комплекса происходит не от математика, а от его сына, Файрватера-II, — ответил Флексон.
— А кем был Файрватер-II?
— Сумасшедшим революционером, организовавшим восстание диссидентов — специалистов и пролетариев, собиравшихся свергнуть государственный строй. Сами можете судить, какой это был подвиг! А вы едва успели завербовать одну девушку и одного глупого адвоката, как вас тут же разоблачили!
— Ничего не читал об этом!
— Вы что, думаете государство будет издавать учебник для революционеров? Знают об этом только те, на кого возложена обязанность раскрывать подобные преступления — социологи, психологи, юристы… и один из этих юристов оказался начисто лишен бдительности! Этот суд — приговор Флексонам. Комплекс Файрватера не подлежит защите — им занимаются власти! — Флексон закрыл лицо руками. — Девяносто девять процентов юристов за всю жизнь даже не слыхали о подобном случае, а на меня он свалился на пятой защите!
Халдану стало жалко отчаявшегося юриста, но его любопытство оказалось сильнее беспокойства за судьбу адвоката, да и за свою собственную.
— Чем закончилось восстание?
— Оно было подавлено. Отец Файрватера узнал о планах сына и уведомил полицию. Власти успели приготовиться. Бунтовщики на неделю овладели Москвой, взорвали несколько электростанций в Америке и разграбили Буэнос-Айрес, но скоро все было кончено.
Это дало один позитивный результат. Прежде чем выслать Файрватера на Ад, произвели анализ его, индивидуальности> чтобы впредь сразу разоблачать подобные отклонения… А я вот не разоблачил!
Голос судебного исполнителя прервал размышления Халдана.
— Подсудимый, встаньте!
Халдан поднялся.
Судья Мэлок перегнулся через стол. Он уставился на Халдана и долгое время не сводил с него глаз, словно навсегда хотел запечатлеть в памяти черты человека, подверженного такому страшному комплексу.
Судья начал говорить, но было заметно, что он и сейчас занят собственными мыслями.
— Обвиняемый Халдан-IV! В свете обвинительного материала, представленного по делу, вина ваша доказана Однако суд откладывает вынесение приговора на завтра до четырнадцати часов, с тем чтобы вы могли подать прошение о помиловании. До этого времени вы предаетесь в руки Церкви. Да ниспошлет вам Бог свою справедливость!
Халдан сел. Публика начала шумно собираться к выходу. Над телевизионными камерами погасли красные огоньки, и двое полицейских подошли к скамье подсудимых.
— К какому суду мы должны апеллировать с просьбой о помиловании? — спросил Халдан, вглядываясь в безжизненное лицо Флексона.
Адвокат встал и сунул папку под мышку.
— Эту просьбу вы изложите сами, хотя, Бог мне свидетель, это и моя последняя надежда. Но представлять ее вы будете не суду, а самому Богу.
Он повернулся и тяжелой походкой направился к выходу. Халдан с грустью проводил взглядом первого и одновременно последнего представителя династии Флексонов.
В дверях мелькнул силуэт Франца, спешащего на первый заезд.
Глава одиннадцатая
Они приближались к Маунт Вайтни с юго-востока, обогнув Бишон и западную границу гор Иньо, свернули над Долиной Смерти и почти вертикально взмыли над массивом Сьерра-Невада.
Халдан сидел на переднем сиденье самолета между отцом Келли и полицейским. Он любовался гордыми потоками, бегущими со снежных вершин по гранитной стене, покрытой в этих местах растительностью. Немного ниже мореновый вал Панаминт и песчаные дюны Долины Смерти обозначили негостеприимные врата Святого Града
— Вот и Собор, — благоговейно прошептал священник.
Халдан разделял его чувства. Только летя на небольшой высоте вдоль отвесного горного склона, можно было осознать грандиозность скалы, на вершине которой высился Собор, воздвигнутый людьми для счетной машины, именуемой ими Палой.
У самой вершины, словно мотыльки с неподвижными крыльями, слетевшиеся к одинокому цветку, кружили белые самолеты паломников. Но черный самолет, в котором находился Халдан, ни на градус не изменил курса. Просители, которым грозил Ад, имели преимущество перед паломниками, жаждущими воздать почести Папе: божественный суд был недолгим.
Самолет сел на площадке, высеченной в монолитном граните к западу от Собора. По размерам она была чуть больше футбольного поля и полна самолетов паломников.
Оставив узника на попечении полицейских, отец Келли встал на колени лицом к Собору и, закрыв глаза, зашептал на латыни молитву. Когда Халдан и полицейский выбрались из самолета, священник заканчивал молитву следующими словами:
— Меа кульпа, меа кульпа; Халдан максима кульпа.[4]
Полицейский, не вставая на колени, быстро перекрестился, искоса наблюдая за Халданом. Юноша не стал даже креститься. Для него Собор был не Домом Бога, а символом отцовских угрызений совести Файрватера-I.
Отец Келли поднялся с колен.
— Ступай за мной, сын мой.
Они втроем начали подниматься по длинной лестнице. Очередь ожидающих аудиенции паломников встретила враждебными взглядами одетого в черное Халдана, так как понимала, что придется пропустить его вперед.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
