Когда закончилось обсуждение между господином судьей Хьюз-Литтоном и защитником обвиняемой, они обратились к своим документам и справочникам, разложенным перед ними на длинных столах, кивая друг другу головами в париках, а их черные мантии еще больше усиливали впечатление того, что действие происходит в средние века. Секретарь суда, тоже в черной мантии и в парике, поднялся из-за стола, и по его сигналу восемнадцать потенциальных присяжных заседателей вошли в зал суда и заняли места сзади.
При полном молчании Катрин вывели из камеры, свели по ступенькам вниз и подвели к скамье подсудимых, где показали на жесткое деревянное сиденье в центре.
Открыв деревянную шкатулку, стоящую на столе, секретарь суда вынул наугад двенадцать из находящихся там восемнадцати карточек. На каждой карточке значилась фамилия потенциального присяжного.
Затем, когда присяжные заседатели были приведены к присяге, секретарь суда поднялся и зачитал предъявленное Катрин обвинение.
Судебный процесс Корона против Катрин Эндрюс наконец-то начался, спустя шесть месяцев после того фатального воскресенья, когда был убит Гай.
Марк Рейвен сидел на палубе своей 157-футовой яхты «Санни II» и потягивал свой любимый аперитив «булшот». Охлажденный мясной бульон и водка успокаивающе действовали на желудок, еще не оправившийся от выпитого накануне в неумеренном количестве бренди, и Марк слегка расслабился. Считалось, что он в отпуске, заслуженно отдыхает после написания сценария по одному из его романов – «Никогда не оглядывайся». На самом деле благодаря друзьям, которых он пригласил на борт для компании на время круиза по Средиземноморью, все превратилось в марафон, состоящий из еды, питья, развлечений и секса. Минувшей ночью он не спал ни минуты. Об этом позаботилась миниатюрная блондинка, разбросавшая руки и ноги на тиковой палубе рядом с ним. А в предыдущую ночь эту роль исполняла обольстительная Лиза, талия которой была украшена красивой золотой цепочкой с крохотными бриллиантами. Ей предшествовала Элли – жгучая брюнетка с мускулами, как у грузчика. А еще раньше была… О Господи, он устал! Марк попросил стюарда принести еще один «булшот».
Несмотря на наличие у него домов в разных концах мира, Марк смотрел на «Санни II» как на свой приют. Он называл яхту «кораблем спасения». «Когда случается катаклизм, – говаривал он друзьям, – нет более надежного места, чем «Санни». Марк не пояснял, какой именно катаклизм имел в виду – ядерную войну или внутренние бюджетные поступления. Главное заключалось в том, что он был свободен от Карлотты и намерен поразвлечься.
Сегодня они бросили якорь в Пуэрто-Банус. Марку нравилось здесь. Хосе Банус, дальновидный человек и старинный приятель Марка, спроектировал и построил небольшой порт всего шестнадцать лет назад, но сейчас сотни ослепительно белых зданий окружали бухту и красовались на фоне южных испанских гор. Удобство заключалось в том, что аэропорт Малаш находился всего в часе езды, а если ему нужно было повидать старых друзей, Марабелла находилась еще ближе. И еще лучше то, что здесь было полно ресторанов, шикарных магазинов женской одежды и лавок, а вечерами можно было пить вместе с молодыми в шикарных барах. Его яхта была одной из сотен, но она, без сомнения, была самой большой, лучше всех оснащенной и самой мощной. И это давало Марку чувство удовлетворения. В былые времена он предпочел бы отправиться в Сен-Тропез, но сейчас этот город превратился в один из самых шумных курортов. Можно не сомневаться, что рано или поздно то же самое произойдет и с Пуэрто-Банусом. Зато сейчас можно было лениво блуждать взглядом по водной глади, где парусные корабли бороздили море. Праздные мысли Марка были нарушены появлением двух стюардов со свежей спаржей, большой вазой икры, помещенной в измельченный лед, и горкой розовых лангустиков. Все это было поставлено на столик, защищенный от стоящего над головой солнца бело-желтым тентом. За этим последовали миски с экзотическим салатом и фруктами, после чего шеф-повар принес свою гордость – торт «Наполеон», тонкие слои которого были переложены клубничным кремом и взбитыми сливками. Он осторожно водрузил его на стол, проверил остальные блюда и посмотрел на шампанское, охлаждающееся в серебряном ведерке со льдом.
– Ты проголодался, милый? – послышался голос миниатюрной блондинки. – Угостить тебя чем-нибудь? – Ее рука скользнула по обнаженному бедру Марка.
– Попозже, – коротко ответил он. При виде ритуала, которым обставлялся предстоящий завтрак, им овладели раздражение и отвращение. Одно и то же каждый день. И хотя лица вокруг него менялись часто, в сущности, это были одни и те же люди. Глупые, льстивые, неискренние. Эти люди ничего не знали о нем. Не знали о его чувствах. Для них он был человеком, о котором они читали в журналах, – богатым, сексуальным сочинителем романов, который мог купить все и всех. И они дрались за тепленькое местечко. Что стоило этим девицам хотя бы недолго побыть с Марком Рейвеном, совершить с ним приятное путешествие на яхте и затем расстаться, унося какую-нибудь дорогую безделушку от Картье? Марк сделал еще глоток «булшота». Во всем он сам виновен. Но он работал как вол последние двадцать пять лет, выпуская книгу за книгой, по большинству из которых ставились фильмы, которые получали призы и награды. Он загребал миллионы долларов, пройдя огромный путь от своего полуголодного детства в Куинсе. Однако сейчас Марк не был уверен, что все это продолжает ему нравиться. Сейчас он был похож на богатого пожилого ловеласа. От этой мысли Марку стало тошно. Депрессия – старая, знакомая ему с детства спутница – вселилась в его душу, шевелится под ложечкой, заполняет голову черными мыслями! Он видел, как гости суетливо рассаживаются вокруг стола, словно они не ели по крайней мере неделю. Лиза и Митци – обняв друг друга (он нередко задавался вопросом относительно них); Элли Нэнси и Мери-Лу – выставляя свои коричневые титьки в ничтожно миниатюрных бикини; и Вик и Боб – относительно них у него не было никаких сомнений. И еще был одинокий Тони, бывший актер, если он вообще таковым был, готовый пойти на все из-за еды, который был весьма нечист на руку при игре в покер. Сплошное отребье и хлам. Господи, и это награда за мировую славу и то количество денег, которое он и потратить-то был не в состоянии? Марк мрачно заказал еще один «булшот», позволив себе впасть в еще более глубокую депрессию. Это было то, что никогда его не подводило, – ползучее отчаяние, которое, как некоторые говорили, и сделало его великим писателем и одновременно, в силу изученности, приносило определенный комфорт.
