– Что вам угодно, мистер…
– Нельсон, – подсказал я.
– Так что же, мистер Нельсон, чем могу служить?
– Я два дня почти ничего не ел… и… я увидел там, на террасе остатки яиц всмятку. Вы меня понимаете, правда?
Недаром я подозревал, что самый сообразительный среди них Ренни. Остальные еще только напряженно размышляли, когда он уже умчался на кухню.
Расправившись с яйцами всмятку, я снова был готов предоставить себя к их услугам. Только далеко не был уверен, хотят ли этого они.
Во всяком случае, я откинулся на спинку стула и закурил сигарету. И пока пламя зажигалки лизало кончик сигареты, я исподтишка изучал их.
Что верно, то верно – зрелище было не слишком утешительное. Я думаю, дружелюбнее всех смотрел на меня Ренни: возможно, по той причине, что по возрасту был ближе всех ко мне. А вот что касается остальных. – .!
Силади еще туда-сюда, зато если бы остальные могли пронзить меня своими взглядами, то, думаю, яйцо всмятку мгновенно превратилось бы в моем желудке в кусок льда…
Петер Силади дождался, пока моя сигарета не разгорится, потом приступил к допросу.
– Итак, вы говорите, что вы нам нужны.
– Я постарался привести доказательства.
– Вы предлагаете услуги телохранителя?
– Можно и так сказать.
– А если мы не будем на это претендовать?
– Мне неважно, как вы это назовете.
– Я имею в виду, что мы вообще не претендуем на вашу помощь.
– Я слишком много знаю, чтобы вы отказались.
– Гм. Это верно…Через Киндпера?
– Это так важно?
– Еще не знаю… Может быть, важно. Как к вам попал мой дневник?
Я на секунду задумался и решил, что будет лучше раскрыть карты. Все равно я смогу целым и невредимым выпутаться из этой истории, только если использую их в своих целях. А для этого мне, пожалуй, придется быть искренним, по меньшей мере, на 99 процентов.
Я раздавил сигарету и подался вперед.
– Послушайте внимательно. Но сначала сядьте, потому что я не люблю, когда у меня стоят над душой. Теперь второе: я делаю вам предложение. Я расскажу вам все, что знаю об этом деле, когда закончу, то я возьму свою шляпу, и вы больше никогда обо мне не услышите.
– Вы можете это сделать хоть сейчас, – сказал Карабинас.
– Может быть, все-таки вы позволите мне сказать? Силади учтиво склонил голову.
– Прошу вас, мистер Нельсон. Раз уж так получилось…
Я снова закурил, потому что чувствовал, что от моих следующих слов зависит все или, по крайней мере, почти все.
– Во-первых, я – частный детектив Сэмюэль Нельсон.
– Кажется, мы это уже слышали, – пробурчал с неприкрытой неприязнью Йеттмар.
– Я занимаюсь этим ремеслом десять лет, и у меня довольно хорошая репутация на другом побережье.
– Представляю себе…
– Именно так, мистер Йеттмар. И меня знают как весьма порядочного человека. Во всяком случае, насколько может быть порядочным частный сыщик.
– То есть, ни насколько, – сказал Осима.
– Ну-ну, зачем же так сгущать краски. В нашем ремесле есть вполне порядочные ребята, если даже это вам трудно себе представить. И не забывайте, мистер Йеттмар, что большинство из нас борется с преступниками. Только мы ведь тоже люди. И конечно, со своими недостатками и страхами.
– Бросьте, а то я, чего доброго, разрыдаюсь, – проворчал грек.
– Как пожелаете… Словом, за прошедшие десять лет мне пришлось распутывать много опасных дел. Не раз моя жизнь висела на волоске. Но мне всегда как-то удавалось выпутываться. И, между прочим, этим я обязан еще и тому, что обходил дальней дорогой мафию. Если я слышал, что в чем-то замешаны кланы, то можете быть уверены, что там вы не найдете Сэмюеля Нельсона. Знаете ли, это было как-то полезнее для здоровья.
– И это вы называете порядочностью?
– Только осторожностью, мистер Карабинас. Если покончить с их деятельностью или хотя бы ограничить ее не может государство, то я не думаю, что почетная миссия сделать это за него ждет именно Сэмюеля Нельсона. Эту честь я охотно уступлю другим.
– Продолжайте…
– Но в последнее время я был недостаточно осторожен. То ли успехи ударили мне в голову, то ли это минутная слабость – не знаю. Во всяком случае, я перешел кое-кому дорогу. Вам что-нибудь говорит фамилия Джиральдини?
Силади покачал головой, и только японец наморщил лоб.
– Джиральдини? Где-то читал. Какая-то знаменитость на восточном побережье.
– Вот-вот. Только слово «знаменитость» – слабое выражение. Джиральдини – глава одного из крупнейших кланов, у которого власти больше, чем у ФБР. Несколько сотен отчаянных мальчиков готовы выполнить любой его приказ.
– Что-то припоминается.
– Так вот… мне удалось наступить Джиральдини на любимую мозоль.
Впервые за все это время в глазах Силади промелькнуло что-то вроде заинтересованности.
– Как вы это сделали?
– Клянусь, совершенно случайно… по крайней мере, почти случайно. Мне шепнули кое-что на ухо, а я передал это компетентным органам. После этого Джиральдини припаяли несколько лет.
– Всего-то?
– Больше было невозможно. Не было доказательств. Я полагаю, вы теперь узнали эту фигуру?
– Узнал.
– На мое счастье, тот, от кого я получил сведения, умер, не успев наклепать на меня.
– Так в чем дело?
– Вы не знаете Джиральдини. Когда он вышел из-за решетки, то поручил своим людям провести расследование. Тысяча человек работали по этому делу день и ночь. И знаете, каков был результат?
– Неужели они докопались, что вы…?
– Конечно, это было не так просто. У них не было ни одного прямого доказательства, поэтому люди Джиральдини действовали методом исключения. И в конце концов остались три-четыре человека, которые могли передать информацию. Вы знаете, какое у них в этом случае правило?
– Ну, думаю, они должны убрать всех четырех.
– Именно так. Только Джиральдини не стал этого делать. Напротив, он пригласил меня к себе и поручил одно дело.
– Гм.
– Сейчас вы все поймете. Он положил передо мной фотографию: на ней был младенец полутора-двух лет. Затем поручил мне достать малыша хоть из-под земли.
– Младенца?
– Секундочку. Только вот фотографию эту сделали в Санта-Монике двадцать два года назад.
– Боже милостивый) – Джиральдини, конечно, выдал мне страшную историю о своем друге, который попал в тюрьму, о его неверной супруге, о брошенном ребенке и тому подобное.
– И вы, конечно, поверили ему) – Вы меня за дурачка принимаете, мистер Силади? Просто я был вынужден взяться за это дело.
– Иначе они бы вас убрали, да?
– Очевидно. А таким образом я выиграл немного времени.
– Времени? Для чего?
– Сейчас скажу. Секундочку… Словом, я начал разыскивать мальчугана с фотографии и приехал в Санта-Монику. Узнал, что университет сгорел. Потом мне в руки попался ваш дневник. И, наконец, я нашел вас. Теперь понимаете?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
