— Я даю вам возможность думать что хотите, милорд, — с нежностью ответила девушка.
— Вы открыли шлюз, сдерживавший мое воображение, мадам, — склонившись к ней, с горячностью заговорил Максим. — Я уже превратился в человека, который сгорает от страсти. Так какой ответ меня ждет?
— Я решила, что замужество будет меньшим из зол, — со всей откровенностью призналась она, — потому что в противном случае мне придется бороться с искушением удовлетворить свое любопытство.
Максим улыбнулся и, обвив рукой тонкую талию девушки, притянул ее к себе. Сдержанность покинула его, когда он прижался к ней бедрами. Илис затаила дыхание, почувствовав, как напряглась его плоть. Максим взял девушку за подбородок и поднял ее голову.
— Я преисполнен желания сделать все возможное, чтобы удовлетворить ваше любопытство, мадам, — прошептал он, пожирая ее глазами.
Он хотел подхватить ее на руки, но Илис остановила его, положив руку ему на грудь.
— Прошу вас, не забывайте, где мы находимся, — взмолилась она. — Я не имею права отдаться вам и тем самым опозорить Николаса в доме его матери.
— То, что происходит между нами, имеет слишком большую власть, — хрипло произнес Максим. — Как я могу остановиться, когда желание переполняет меня?
— Обещайте мне, что будете сдерживаться. — Голос Илис слегка дрожал.
Максим взял в ладони ее лицо. Его взгляд утонул в глубине сапфировых глаз. Он наклонился и приник к ней в страстном поцелуе. У Илис перехватило дыхание. Все ее тело охватил огонь. Этот поцелуй был дерзким и восхитительно греховным, он лишал ее девичьи грезы невинности и пробуждал к жизни ростки чувственного наслаждения. Губы Максима мучили ее, алчно захватывая то, что она отдавала ему — отдавала все без остатка. Руки Максима все сильнее прижимали ее к его обнаженной груди: Иссушающий жар породил в ее теле странное ощущение — некое томление, которого она не знала прежде. Ею овладела возраставшая с каждой секундой потребность прижаться к нему. Она почувствовала, как в предвкушении ласки затвердели ее соски. Его страсть, подобно искре, разожгла в ней огонь желания, грозивший поглотить ее всю. Она уже была не в силах остановиться.
В итоге именно Максим, связанный данным ей словом, со стоном отстранился от нее. Он едва удержался от того, чтобы снова не заключить ее в объятия.
— Боже мой, что мы делаем? — выдохнул он, следя голодными глазами за тем, как она запахивает халат.
Илис опять овладело смущение, она испытывала некоторую неуверенность, ему больше ничего не оставалось, как сдерживать себя.
— Мне мало одного поцелуя, — прошептал он. — Я теперь желаю большего. — Максим заставил себя отойти от нее. — У меня нет сил сдерживаться, когда я нахожусь с вами наедине. Поэтому я вынужден молить вас уйти, иначе всем нашим благим намерениям придет конец.
Словно бесплотный дух, Илис выскользнула из комнаты. Максим проводил ее взглядом и, когда дверь за ней закрылась, повернулся к камину. Его челюсти были плотно сжаты. Теперь он знал, что сделает завтра. У него больше не было сомнений.
Глава 19
С первого дня своего пребывания в Любеке Николаса не покидали нехорошие предчувствия. Он ощущал, что в Ганзе, вернее, с Карром Хиллиардом и группкой его последователей творится что-то неладное. Если могущество Хиллиарда выйдет за ограниченные традициями рамки, тогда весь союз пошатнется, а его деятельность будет направлена на то, чтобы удовлетворить непомерные амбиции этого человека. И кто же осмелится восстать против его власти?
Посыльный, появившийся в доме фон Райанов, принес Николасу приглашение на встречу с Карром Хиллиардом, что сильно встревожило капитана. Уж не связано ли это с Максимом Сеймуром? Не было никакого секрета в том, что Хиллиард презирает английскую королеву и приложит все силы, чтобы свергнуть ее или даже подвести под топор палача. Вот почему ему интересен англичанин. Если Максим отклонит предложение Хиллиарда, тогда его ждет неминуемая смерть, возможно, к вящему удовольствию Елизаветы. Если же они придут к соглашению, тогда Максиму, без сомнений, уготована роль козла отпущения, и ему придется расплачиваться за чужое преступление. И в том, и в другом случае Максим лишится жизни. Но если он сам не берет в расчет такую возможность, то что может сделать его друг?
Николас приблизился к дверям ратуши, чьи черные каменные башенки словно бы пронзали небо. Войдя внутрь, он взбежал по лестнице и оказался перед апартаментами, которые Карр Хиллиард захватил для себя, как только представился удобный случай. Капитан передал свой плащ и берет широкоплечему невысокому мужчине по имени Густав — все в Ганзе знали, что он является личным помощником Хиллиарда и выполняет любые поручения, — и прошел в комнату.
— Guten Morgen, Kapitan, — приветствовал его Хиллиард.
Он был чрезвычайно высокого роста, очень тучный и ходил вразвалку, как моряк. Жидкие волосы находились в полном беспорядке и почти не отличались по цвету от его коричневых сапог. Глаза под нависшими густыми бровями были бледно-серыми. Мешки под глазами портили его лицо не меньше, чем отвисшие щеки и двойной подбородок, которые, казалось, колыхались и чавкали при каждом шаге. Хотя некоторые и сомневались в ловкости и силе Хиллиарда, Николасу однажды довелось быть свидетелем, как он расправился с двумя моряками, осмелившимися противоречить ему. Он обхватил своими лапищами головы несчастных и стукнул их лбами так, что у них треснули черепа.
— Guten Morgen, герр Хиллиард, — почтительно ответил Николас.
Пухлые губы медленно расползлись в улыбке, обнажив гнилые и кривые зубы, разделенные посередине щелью.
— Молодец, что так быстро пришел.
— Ф фашем послании говорилось, что дело срочное.
— Действительно, я хотел обсудить с тобой один вопрос. — Карр Хиллиард направился к камину и, взяв дымящийся чайник, вопросительно взглянул на Николаса. — Чаю, Kapitan?
— С удовольствием. — Благодарно кивнув, Николас принял кружку и немного отпил. Он обнаружил, что напиток, в меру подслащенный медом, полностью отвечает его вкусу.
А вот с компанией обстоит иначе. Именно к такому выводу пришел Николас, посмотрев на хозяина комнаты. Он ничего не должен Карру Хиллиарду.
Втиснувшись в кресло и сложив руки на огромном брюхе, Хиллиард принялся разглядывать капитана. Он уже довольно давно знал Николаса, и хотя у него не было повода сомневаться в нем, все же его настораживало поведение этого юноши: этакое спокойное безразличие, словно он был одним из тех немногих, кто не преклонялся перед его могуществом. Брови Хиллиарда угрожающе сдвинулись. Только полный дурак может пренебрегать положением тех, кто стоит над ним.
