не будет. Или не будет вообще никакой победы. Когда многие уже поплатятся жизнью, а иные начнут задавать вопросы. И можно давить эти вопросы, объявлять несогласных мятежниками, продолжая гнать людей на убой. И в итоге можно даже победить. Или не победить.
Я не хочу заблуждаться. Не хочу кормить доверившихся мне людей сказками. Что бы я сейчас ни сделал, основная схватка все равно состоится у стен Драконьего гнезда. И она будет страшная. Люди должны это знать.
Наверное, на меня какие-то образом влияет Изабелла. Мысли о честности и открытости – это не мои мысли, это от нее. Король не может быть честен, не может быть открыт. Политика – не место для откровенных рукопожатий и безоговорочного доверия. Вокруг нет друзей, нет благородных компаньонов. У всех свои цели и свои средства к их достижению. Поиметь соседа ради собственного блага? Конечно! От такой перспективы не откажется никто. Усыпить бдительность, рассыпаться лестными словами и обещаниями, чтобы потом снять с тебя последнюю рубаху? Да! Отличный план. Подтолкнуть к нужному тебе конфликту, сделать что-то чужими руками? Верх изящества и планирования.
И я не уверен, что все это так уж хорошо понимает Изабелла.
Тем более, в ее мире ничего не изменилось. Все стало только хуже.
И все же…
Камнем падаю вниз.
Тугой гудящий воздух плотно обхватывает тело, обнимает, точно пытается замедлить падение.
Распахиваю крылья и выравниваюсь на высоте чуть выше верхушек деревьев.
Внутри разгорается жар, бурлит, клокочет, распирая, точно раскаленную жаровню. Раскрываю пасть и выдыхаю – поток смертоносного пламени обрушивается на лагерь мятежников.
В нем невозможно выжить.
Я не выбираю определенные цели, это сделать невозможно. Я уничтожаю наиболее крупные скопления грузов и шатров.
Когда поток пламени иссякает – и из пасти вырывается лишь черные дым, снова взмываю вверх. Нужно немного продышаться, немного набраться сил – и ударить снова.
Смещаюсь еще дальше от основного лагеря, к подводящим дорогам, так же забитым повозками. И это очень важно – это уже не земли Магистра, но он не позволяет грабить окрестные деревни, чтобы восполнить фураж. Либо грабит, но умеренно, стараясь не вызвать тем самым недовольство на протяжении своего продвижения. Крестьянам редко когда нравится, если их обирают до последнего зернышка. Даже если при этом прикрываются великими громкими целями.
А это значит, что и продвижение такой армии будет целиком и полностью зависеть от качества и скорости снабжения.
Захожу на вторую атаку – и на этот раз сколько могу выжигаю наиболее заполненную дорогу до лагеря.
Я не слышу криков, не слышу стонов и проклятий. Все тонет в гуле собственного пламени. И это так просто – не видеть глаз тех, кого лишаешь жизни. Так легко почувствовать себя вершителем судеб. Но я знаю, что там, внизу, среди пылающего леса и раскаленной земли, заживо сгорают люди. Те, кто поверил словам Магистра, кто посчитал своим долгом идти за ним, несмотря ни на что. И каждая эта жизнь – на моих руках.
Глава пятьдесят вторая: Анвиль
Глава пятьдесят вторая: Анвиль
Жалею ли я о своей жестокости? Нет! Потому что все они идут, чтобы внести посильный вклад в единственную цель: свержение законной власти. Считаю ли я, что таким образом новая посаженная власть станет лучше? Нет! Могу ли я заблуждаться? Разумеется. Но дело даже не во мне – я плоть от плоти сын собственного мира и времени. И любая власть станет до последнего хвататься за возможность удержать в руках бразды правления.
Дело, как это ни странно, в Изабелле и ее странных, но, как показала практика, действенных подходах к организации взаимодействия людей. В особенности то, как она умудрилась обустроить беженцев. Очевидно, что процесс этот временный, да и работает он не всегда гладко, но здесь и сейчас, в самый необходимый и сложный момент, свою задачу он выполняет.
Изабелла – не такая, как мы. Как любой из нас.
Лучшей или худшей правительницей она окажется для Артании? Не знаю. Но почему-то мне кажется, что вместе с ней в наш мир пришло нечто такое, что мы сами не замечали или не хотели замечать. Странная, сумбурная, иногда нелогичная, слишком открытая и непосредственная… но честная с собственными людьми, чувствующая собственных людей, понимающая их лучше меня. И я верю, что именно ей удастся вернуть Артанию на путь процветания. А еще я точно знаю, что под властью Магистра королевство сгорит само в себе. И поэтому я буду драться за свою королеву. Не за мягкий удобный трон под собственным задом, хотя почувствовать его удобство все еще не представилось случая, - за наше общее доброе будущее.
Банально.
Напыщенно.
Избито.
Но честно перед самим собой.
Новое падение к земле – и новая атака.
В стороне замечаю рождение ветвистой молнии – и тут же поворачиваю туда голову. Разрушительная сила магии не успевает набрать силу, необходимую, чтобы противостоять мне, когда ее источник исчезает в огненном безумии.
Это был первый маг – слишком торопливый и неопытный.
Значит, сейчас будут и другие.
И действительно – тут и там в бушующих внизу огне и дыме рождаются неясные всполохи. В этом относительная слабость магии – заклинателю необходимо время, чтобы сконцентрироваться и собрать в руках необходимую мощь. И именно в этот момент он беззащитен. А вот потом лучше держаться от него подальше.
Я успеваю сжечь еще пару магов, хотя, во всем этом безумии уже не уверен, когда со всех сторон начинает разворачиваться настоящий апокалипсис.
Прямо передо мной из ничего разворачивается ледяная стена – в пару мгновений растягивается далеко в стороны и вверх, а потом начинает прорастать огромными ледышками. И каждая из них смотрит точно на меня.
Резко сворачиваю в сторону – и чуть было не попадаюсь в какое-то светящееся лассо, что набрасывает на меня невидимая рука. Снова в сторону, резко вниз, почти до самой земли – так, что под моим брюхом разлетаются шатры и повозки. Совсем рядом грохает так, что даже я на время
