перестаю что-либо слышать, но все же успеваю заметить нечто темное и бесформенное, точно какая-то колода… или кусок скалы – огромный кусок скалы. И этот кусок поднимается выше и выше.
Мечусь, точно заяц, хотя меня не увидит лишь полный слепец. И все же человек, находящийся на земле, должен прицелиться. Удобного момента я ему для этого не дам. Резко смещаюсь из стороны в сторону, а потом несколько раз – только в одну, уходя по дуге.
Россыпь ледяных осколков бьет кучно и почти точно. Хорошо, что самые крупные пролетают мимо, но несколько более мелких таранят бок и голову, надрывают крыло.
Рычу от боли и пытаюсь подняться к небу, но вынужден снова шарахаться в сторону, потому что с небес опускается каменное нечто.
Кажется, крики людей, что гибнут под этим гнетом, почти столь же пронзительны, как и в изрыгаемом мною пламени.
Новый залп ледяных осколков, теперь уже по другому боку. Боль вспарывать плоть, едва не бросает на землю. Прочертив раненым крылом глубокую борозду, все же остаюсь в полете.
А над головой уже распахивается разноцветная россыпь звезд. Не тех, которые мы привыкли видеть каждую ночь – иных, куда более ярких, злых, распускающих во все стороны проворную паутину лучей.
Путь в небо закрыт. Теперь не только каменной «ногой», но и стремительно расширяющейся сетью. И если от каменных атак еще можно увернуться, то из сети выбраться получится вряд ли. Это слишком сильные заклинания – и у их хозяев было вдоволь времени, чтобы в достатке скопить энергию. Теперь чаша весов будет клониться не в мою сторону.
Разворачиваюсь спиной к ледяной стене. У меня остаётся единственный шанс ускользнуть – не попасть под ее очередной залп и оказаться достаточно быстрым, чтобы успеть выбраться за пределы развертываемой ловчей сети. Каменная «нога» здесь – наименьшая из проблем, она слишком неповоротлива.
Но магов в армии Магистра куда больше трех. А это значит, что в меня летит со всех сторон. Не столь мощное, не столь подготовленное, не столь искусное, но достаточно много. Увернуться ото всего – не реально.
Стихии накатывают волнами, накрывают с головой, вспарывают плоть, с мясом вырывают прочные роговые пластины.
Когда прилетает в уже раненый бок, успеваю разве что немного сгруппироваться и выдохнуть. Это предельно яркий шар. Но не из огня, до которого мне нет никакого дела, это вроде огромной шаровой молнии.
На несколько мгновений полностью теряю контроль над собственным телом, потому что это такие чудовищные судороги, что меня ломает и выворачивает, точно попал в руки невидимого гиганта, что вознамерился наломать немного хвороста.
Не справляюсь с собой – и кубарем падаю на землю, сметая на своем пути всех и вся. И все же я уже на самом краю лагеря. Еще немного, совсем немного.
Кое как поднимаюсь на лапы и выдыхаю последний жалкий плевок пламени, на который способен. Все, внутри я абсолютно пуст. Но даже этого плевка хвастает, чтобы немногие выжившие вокруг оставили мысли о возможной моей поимке. Впрочем, особенного рвения я и не увидел. Люди разбегаются, с трудом огибая останки телег и походного снаряжения, перепрыгиваю через все еще горящие участки земли.
Возвращаюсь к человеческой форме – и этот переход настолько болезненный, что какое-то время тупо бреду прочь от всего этого безумия, но ничего не только не слышу, но и не вижу. Такое теперь каждый раз, после каждого возвращения. Займ, который постоянно черпаю в снадобье шамана, приходится возвращать. Но без этого никак. Потом, когда все закончится, мне понадобится много времени, чтобы прийти в себя. Но до этого времени еще надо дожить. А сделать это в форме человека практически нереально.
Это ничего. Я знал, что будет именно так.
Когда окружающий мир снова начинает пробиваться ко мне звуками и световыми образами, сути которых пока не очень понимаю, распадаюсь туманом. Рядом что-то грохочет и завывает, земля вздрагивает и идет настоящими волнами. Я же просачиваюсь прочь, дальше и дальше. Если бы сейчас здесь, подо мной, возникло магическое пламя, я бы, возможно, так и остался в нем, потому что в форме тумана крайне уязвим.
Но мне везет.
Когда начинаю более или менее понимать происходящее вокруг, я уже далеко от лагеря. Там, в отсветах пламени и клубах дыма, еще видно какое-то движение, слышны едва различимые отголоски взрывов. Небо надо мной, усеянное самыми обычными звездами, открыто и не несет никакой опасности.
Мне действительно повезло. Слишком заигрался, слишком сильно рискнул. А они были готовы к моему появлению. Были готовы и выжидали, чтобы накинуть на шею аркан. И плевать, сколько обычных ополченцев, рыцарей и обслуги при этом погибнет. Уже здесь и сейчас Магистр мог наполовину выполнить свой план по обезглавливанию Артании.
Очередной урок для меня?
Очень сильно надеюсь, что ко времени, когда не только получу все уроки, но и смогу их постигнуть, не успею наделать такое количество ошибок, что собственное их осознание уже ничего не изменит.
Ну а пока все же буду считать, что вылазка удалась. После всего этого магического безумия армии Магистра понадобится, как минимум, несколько дней, чтобы только продолжить движение. И это в лучшем случае. Я уж не говорю о тех потерях, что по итогу понесли мятежники. Обольщаться по этому поводу смысла нет, даже рыцари здесь играют далеко не первую роль. Все эти вооруженные сталью люди - просто щит, чтобы в нужное время прикрыть главных заклинателей. Насколько ценен щит? Ни на сколько, если его можно бросить и заменить новым. А пока в армии Магистра достаточно народу, чтобы один разбитый в щепы щит легко можно было заменить другим.
Немного дополнительного времени на подготовку – вот, что у нас есть.
И это если Изабелла справилась со своей миссией.
Удивительно, мне жутко не понравилась ее идея отправиться к ллисканцам. Она мне и сейчас жутко не нравится. И я пытался выискать в себе уверенность, что у женщины в переговорах с дикарями ничего не получится. Но не выискал. Разум твердил, что это безумие, а какое-то неосознанное ощущение, не подкрепленное вообще ничем, говорило: она сможет, это наш шанс.
Слабость с моей стороны пойти
