О господи… След в золе! След Чечек!.. Что это говорил Сеид-Гирей? Что велели ему приснившиеся старцы? «Найти того, кто оставит в золе свой след, и убить этого человека, отдав им в жертву. Тогда вскорости мне откроется богатейший клад, и все беды и несчастья мои навек отступят».
Запоздалая дрожь пронизала ее тело. А ведь с Гирея станется исполнить эту жестокую нелепость: он суеверен, будто дитя малое. Нет, может быть, пожалеет Чечек?..
Лиза вспомнила взгляд, которым Сеид-Гирей смотрел на нее, когда требовал у Гюрда ее смерти, и покачала головой. Не пожалеет: она видела это в его глазах, глазах мусульманина! Это спокойное, леденящее душу неистовство не знает пощады. Ему необходимы жертвы. С одним и тем же выражением он завязывает мешок над головой любимой женщины, обрекаемой на погибель за один неосторожный шаг, и умирает под саблями врага в радостной надежде перейти с поля смерти прямо в обитель рая. Глаза мусульманина с их извечной обреченностью! Есть ли что-нибудь безнадежнее на свете?..
Сеид-Гирей безумен. Он только что готов был лишить жизни Рюкийе, он только что в запале убил женщину, взрастившую его, и не остановится перед тем, чтобы принести в жертву воображаемой удаче надоевшую ему валиде. Ему и в голову не может прийти, что и это дело рук услужливой Гюлизар-ханым!
Лиза зажмурилась. Зачем, зачем вызвала она к жизни любовь Сеид-Гирея, преданность Баграма и Гоар, если все это принесло смерть и принесет еще новые жертвы? Что делать? Как исправить содеянное?
Лиза выхватила алые папучи из рук служанки, которая смотрела на нее, вытаращив глаза, и, пробормотав: «Я сама отдам их валиде!» – кинулась было к покоям Чечек, но татарочка поймала ее за полу и смущенно потупилась.
– Валиде в твоей опочивальне, госпожа…
Лиза запнулась было, но тут же поспешила дальше. Конечно, Чечек решила, что с соперницей уже покончено, потому и заняла так поспешно ее покои вместо своих, выгоревших. Вспыхнула в душе старая обида и погасла. Теперь, перед лицом смерти, все их распри казались такой ерундой!
* * *
Глаза Чечек, раскинувшейся на просторной постели, широко раскрылись при виде Лизы, но изумление тотчас сменилось яростью. Она вскочила так резко, что маленький столик возле тахты опрокинулся, и драгоценности, подарки Сеид-Гирея, раскатились по полу. Чечек с явным удовольствием растоптала жемчужное ожерелье, отшвырнула ногой кольца и браслет, угрожающе двинулась к Лизе.
– Ах ты, напасть! Жива еще? Вот так диво! Зачем явилась? Какое новое паскудство измыслила?
– Твои? – сунула ей Лиза папучи, и Чечек удивленно воззрилась на них.
– Ну, мои. А что? Иль тебе занадобились? Да ведь на твои колодки они не налезут!
Лиза даже зубами скрипнула. Что правда, то правда: ножки у Чечек были малы, будто у ребенка, не то что узкие, долгие ступни Лизы. Да, Чечек хорошо знала, чем женщина может уязвить женщину! Но Лиза вновь не позволила обиде одолеть себя.
– Не время собачиться! Лучше послушай меня.
Она торопливо пересказала все, что произошло после появления Сеид-Гирея, его сон и признание покойной Гюлизар-ханым, потом ткнула пальцем в подошву башмака.
– Видишь? Зола! Понимаешь, что будет, если султан угадает, чей след в золе оставлен?
Чечек, которая слушала ее молча, с видимым недоверием, злобно блеснула глазами.
– Ладно врать-то. Мелешь, будто млын [123]! Когда б я тот след оставила, если все время у ставка [124] была? Ты ж сама меня из окошка видела!
– О господи, – безнадежно вздохнула Лиза, – да не ты оставила, я ж сказала. Это Гюлизар-ханым так подстроила, хотела тебя погубить, а меня возвысить.
– Неверный слуга хуже ворога! – пробормотала Чечек.
– Хватит болтать, – взмолилась Лиза. – Коли не хочешь, чтобы пришли да на правеж тебя поволокли, делай что-нибудь! Бежать тебе надо!
– Нет, быть не может, – отмахнулась Чечек. – Не верю я тебе.
Тут в дверях показалось румяное узкоглазое личико.
– Валиде и ты, госпожа! Всех вас в подвал кличут. Господин наш султан всех там ждет. Приказано спешить, – она увидела босые ноги Чечек, – и обувку всю с собой велел прихватить, какая есть.
Молоденькая служаночка исчезла.
– Слышала? Ну что, врала я тебе? Врала?
Чечек взглянула исподлобья.
– Не посмеет он на меня руку поднять!
Лиза горестно усмехнулась:
– А на меня посмел? И на Гюлизар-ханым?
Темные глаза Чечек заволокло дымкой страха, но она не уступала:
– Почем знать, может, это ты сама башмак мой в золе выгваздала!
– Хорошо, – обреченно кинула Лиза, – я это сделала, хорошо. Но зачем к тебе-то пришла? Зачем упредила, скажи, христа ради?!
Чечек, видимо, растерялась.
– Не знаю… – И снова взвилась: – Не знаю, не ведаю! Не пойму, какой прок тебе от меня беду отводить!
Лиза смотрела на нее, не находя ответа.
– Ты… так похожа на мою сестру! – вдруг выговорила она, словно бы против воли, и встрепенулась: и впрямь! Вот кого напоминала ей порою Чечек! Да Лисоньку же!
– Сестру?.. – повторила Чечек, голос ее дрогнул.
– Да! – Лиза горячо стиснула руки. – Мы тут, на чужбине, и впрямь как сестры с тобою. К лицу ли нам, сестрам по крови, по вере, друг дружке горло рвать из-за нехристя кровожадного?
– Ой ли? – Чечек лукаво повела бровью. – Будто он тебе не по сердцу?
Жар ударил в лицо, но Лиза заносчиво вскинула голову:
– Нет. Нет. Было наваждение бесовское, да прошло. Видеть его не могу!
– Иль другой у тебя есть? – Глаза Чечек вспыхнули девчоночьим любопытством.
– Другой? – Что ответить? Есть ли он, другой? Знать бы! – Бог весть, жив он, нет…
Лицо Чечек отуманилось.
– Вот и я не ведаю, мой-то жив ли? Он москов, как и ты. Лех Волгарь его имя.
– Волгарь? – встрепенулась Лиза. – Вот чудеса! Так ведь и я с Волги!
– Ну?! Не встречала ль его там? Видный собою парубок, очи голубые, кудри русые…
Лиза неприметно вздохнула.
– Таких видывала, но с этим прозваньем не знаю никого. Он жених тебе?
Чечек еще пуще помрачнела:
– Он коханый [125] мой, друг отца. Я мечтала, он на мне женится, хотя у меня иной был жених. Жених-то меня татарину и продал, будь проклят во веки веков! Обманом из дому увез, а потом бросил, будто справу ненадобную. Татарин вел на сворке какого-то жалкого монаха, и лишь увидел его Славко, начал за него любые деньги, коня давать, а потом и меня в придачу, словно тот монах был ему брат родной. Гореть бы ему в огне адовом, не сгорая, тому Славку! Век не знать душе его спасения…
– Чечек… – схватила ее за руку Лиза, но та отмахнулась:
![Жены грозного царя [=Гарем Ивана Грозного] - Елена Арсеньева](https://cdn.chitaem-online.com/s20/4/5/8/5/4585.jpg)
