Читаем без скачивания Огненный шторм - Янковский Дмитрий Валентинович

Как было с этим не согласиться?

Я повернулся спиной к югу и увидел сквозь хлопья снега, что к нам летит антигравитационная платформа.

– Нас не забыли, – сказал я Саурону и залюбовался небом.

Оно было удивительным. У Серкеша нет лун, и ничто не затмевало свет звезд. В морозном воздухе этот свет дрожал и струился на снежную равнину, на которой бушевал красивейший снежный вихрь. Чистый белый снег и чистый свет звезд. Как же давно я не оглядывался вокруг, как давно не смотрел на небо! Последний раз, который я смог вспомнить, это было ночное летнее небо Подмосковья и свет осветительной ракеты на лицах двух моих друзей. Как же это было давно! Сразу после Третьей мировой.

– Ты вернулся, Теоден! – низкий голос, больше похожий на рык, вырвал меня из мира воспоминаний.

Я посмотрел на того, кто произнес эти слова. Рядом висела антигравитационная платформа, за пультом управления которой стоял высокий, даже по меркам Серкеша, человек. На плечах его комбинезона были черно-синие полоски.

– Да, учитель! – Саурон склонился на правое колено.

– Ты жив и, судя по всему, невредим. Видимо, моя учеба не пропала даром, – в голосе учителя чувствовалась искренняя радость. – Да еще и привез с собой кого-то! Кто ты, воин? – обратился ко мне серкешианец. Он меня пока не узнавал.

– Маршал Звездной Федерации Шолохов.

– Маршал? – серкешианец был невероятно удивлен. – Который разгромил Совет фобосианцев?

– Точно, – усмехнулся я. – Никогда не указывал никому на свои заслуги, но я не рассматриваю это как самый громкий мой подвиг.

– Как посмотреть, как посмотреть, – пробормотал серкешианец. – В любом случае, забирайтесь на борт. Поговорим по дороге.

Я шагнул на платформу и сел на скамью, проходящую вдоль кормы. Сама платформа была совсем небольшой, рассчитанной максимум на восемь человек. Ее ширина составляла около двух метров, а длина – три с половиной. Водитель, управляя платформой, должен был стоять за пультом, который располагался впереди.

Саурон встал позади своего учителя. Платформа поднялась. Я сразу почувствовал, как холодный воздух планеты был отсечен мощным силовым полем. Мы полетели вперед.

Вокруг нас расстилалась снежная равнина. Вихрь почти улегся, и в воздухе падали снежинки. Оглянувшись, я бросил взгляд на удаляющуюся «Чайку». Трап был поднят, и теперь корабль превратился в крепость, которой не страшны ни вихрь, ни снежные хищники. Яхта будет ждать нас столько, сколько понадобится. Таков был приказ Суворова.

Я поднялся со своего места и прошел вперед, остановившись рядом с Сауроном, позади водителя. Несмотря на кажущуюся хрупкость, платформа даже не покачнулась в ответ на мое перемещение. Я посмотрел на Саурона. Молодой серкешианец вглядывался во тьму. Где-то там, впереди, лежал дворец, в котором он будет посвящен в воины. Что-то подсказывало мне, что это не было главным. Как мне тогда показалось, его сердце билось сильнее по иной причине. Он надеялся увидеть на церемонии ту, которую выбрал два года назад, улетая с планеты.

– Саурон, – спросил я, – ты наверняка уже выбрал, кому предложишь дружбу и любовь? Твоя избранница тоже улетала с планеты?

Серкешианец, казалось, не услышал. Прошло несколько секунд, прежде чем он повернулся ко мне и сказал:

– Да, я выбрал. Но не думаю, что она будет там. Она старше меня. И ее обряд посвящения прошел три года назад. Пока я никому не буду предлагать дружбу и любовь.

– Понятно. Извини.

– Ничего страшного. То, что не убивает нас, делает нас сильнее, – я удивился, когда серкешианец произнес это чисто земное выражение.

– Видимо, тебе много пришлось испытать, – сказал учитель, не оборачиваясь. – Из юнца, которого я с болью в сердце посадил в истребитель два года назад, ты превратился в воина, способного не просто постоять за себя. Каковы твои планы? Останешься здесь и будешь учить, как я? Или пойдешь сражаться?

– А как вы поступили, учитель, когда прошли посвящение? – вопросом на вопрос ответил Саурон.

– Я пошел сражаться. Ведь тогда шла Третья межзвездная.

– Я поступлю так же. Кроме того – какой из меня учитель, если я почти ничего не видел, не очень много сражался. Эти два года, на мой взгляд, недостаточный опыт.

– Это твое дело.

– Извините, что отрываю вас от беседы, – сказал я. – Но вы так и не представились.

– Ох, это я должен извиниться. Левин Шугарон.

– Первый отдельный серкешианский полк, – тихо проговорил я, но он услышал.

– Да, я командовал им во время Третьей межзвездной. Пока полк не был уничтожен.

– Что? – Саурон посмотрел на меня. – Какой полк? Учитель, вы никогда не рассказывали об этом!

– Он не мог, – сказал я. – Но сейчас уже можно. Теперь ясно, что вы совершили тогда все, что могли. Расскажите эту историю своему ученику, – я кивнул на Саурона. – Бывшему ученику.

– Не хочу бередить старые раны, – вздохнул Шугарон, не оборачиваясь. Но я понял, что на глазах у бывалого воина слезы. – Расскажите ее сами.

– Ладно. Ты хорошо знаешь историю Третьей межзвездной, Теоден? – спросил я.

– Да, – быстро ответил юноша. – Но никогда не слышал ни о каком серкешианском полку.

– И не мог слышать. Пойдем, присядем, – я подошел к скамье и опустился на нее. Рядом занял место Саурон. – Та война принесла нам много горя, не сомневаюсь, ты это знаешь. Самая длинная и самая кровавая война в истории Федерации. Она длилась четырнадцать лет и унесла сто восемьдесят шесть миллиардов жизней. Среди этих погибших было восемьсот шестьдесят два человека, подвиг которых мало кому известен. Но если бы они не совершили его, то Федерации наверняка бы не было. Это произошло приблизительно в середине войны. Только-только наступил перелом. Ты знаешь, что Серкеш четыре года находился в блокаде и, когда федеральные силы прорвали ее, то оказалось, что моральный дух воинов Серкеша не только не сломлен, но еще более окреп. За время блокады не было ни одного дня, когда бы на эти равнины не падали бомбы. Обстрел прямой наводкой с кораблей и бомбардировка с самолетов длились круглые сутки. По поверхности планеты текли реки, вода которых представляла собой расплавленный взрывами снег. Серкеш потерял много людей. И все серкешианцы горели желанием отомстить. Тогда было принято решение сформировать отдельный полк целиком из жителей этой планеты. Туда направили лучших из лучших. Командование принял твой учитель. Создание полка держалось в секрете. Генштаб рассматривал его как психологическое оружие. Это было понятно. Четыре года блокады, и тут вдруг отдельный полк. Кроме того, всем известна доблесть серкешианцев и их презрение к смерти. Там, где появлялся полк, победа была гарантирована. После проведения нескольких удачных операций подразделение случайно попало под обстрел нашего линкора. Погибло сорок три бойца. И тогда полк отвели на Лунную базу для разбирательства. Виноват был командир эскадры, который, не проведя разведку, отдал приказ об открытии огня. Но этот командир был сыном одного из членов Военного совета. Конечно, отец сделал все, чтобы выгородить его. Кстати, отца звали Олег Потуданов, а сына – Виктор. Было проведено заседание трибунала. Офицеры, проводившие его, были лояльны Потуданову, а улики явно сфабрикованы. Якобы установили, что Шугарон сам вызвал огневую поддержку с линкора, но неправильно указал координаты. И твоего учителя попытались арестовать. Когда представители службы военной юстиции пришли, чтобы забрать его, то все бойцы полка встали на защиту своего командира. Дело едва не дошло до перестрелки. И тут около Луны вынырнула десантная эскадра броффов. А изнутри базы ударили броффианские диверсионные отряды, каким-то образом проникшие туда. Они захватили рубку управления орудиями базы. Весь персонал вступил в бой, но защитники не могли противостоять хорошо спланированному нападению. Наши десантные корабли не могли приблизиться к базе, чтобы высадить подкрепления, так как орудия держали под прицелом все окружающее пространство. Вскоре в живых остался только серкешианский полк. Несмотря на лживое обвинение, они не предали Федерацию и ценой огромных потерь выбили броффов с базы. Из восьмисот семидесяти пяти бойцов выжили только тринадцать. Среди погибших был друг Шугарона. В ходе боя возникла необходимость обесточить огневую рубку. Но у броффов была мощная оборона в энергоцентре. Все понимали, что если даже удастся туда прорваться, назад дороги не будет. Броффы уничтожат всех. И друг Шугарона вызвался идти вместе с небольшим отрядом добровольцев. Перед тем как вступить в бой, он попросил твоего учителя позаботиться о сестре, в которую Шугарон был влюблен. Она тоже служила в этом полку. Шугарон приказал ей уйти в тыл, тем более что она была ранена. Но девушка ослушалась. В конце боя из нашего кольца выскользнули около десятка броффианских техников. У них не было тяжелого оружия, поэтому серьезной опасности они не представляли. Шугарон послал возлюбленную с небольшой группой на бронетранспортере ликвидировать отступивших. Они зажали техников в узком проходе. Но один из них открыл огонь по бэтээру. Броне он не причинил вреда, но один луч попал в незакрытую бойницу и, пробив стык броневых пластин в бронежилете серкешианки, убил ее. А когда прилетела подмога, то Шугарона обвинили в том, что он не сберег своих бойцов и не подчинился решению военного трибунала. Лишь вмешательство нескольких честных офицеров позволило заменить расстрел ссылкой. Но для Шугарона не это было самым большим наказанием. В битве за Лунную базу он потерял друга и любимую.