Я замолчал. Саурон молча смотрел в спину своему учителю и обдумывал рассказ. Через несколько минут он сказал:
– Неужели это сошло с рук Потуданову и его прислужникам?
– Нет. Через год после войны правда открылась, и Шугарону были принесены официальные извинения. Герою разрешили вернуться в армию. Но зачем это было нужно ему?
23:34:59.
Мы вступили во Дворец Посвящения, колоссальное сооружение, построенное целиком изо льда. По сути, Ледяной Шпиль был одним огромным залом, в котором и должно проходить посвящение. Его величественность поражала – по моим прикидкам, ледяной потолок находился на высоте не менее километра. В длину зал был четыреста метров, а в ширину около пятидесяти. Идеально отполированные стены позволяли видеть все, что находилось снаружи.
Здесь было так же холодно, как и вне зала, только не дул ветер. В стене, расположенной напротив входа, находилась ниша. В ней во время церемонии располагался Совет, который и решал, достоин ли серкешианец звания воина. Всего в Совет входили шесть человек.
У других стен уже толпились в ожидании Посвящения молодые серкешианцы и серкешианки, прошедшие беспощадную школу двух лет жизни вне родной планеты. Саурон направился к ним, а его учитель остался со мной.
– Не хотите посмотреть на бывших учеников? – спросил я.
– Хотите сказать – «посчитать их и узнать, сколько выжило»? Нет, я и так знаю. Почти с самого начала учебы я видел, кому не суждено вернуться, а кто достигнет высочайших успехов. Я ведь учил их с восьми лет. И когда Теоден улетал, я почти не боялся за него. Он был лучшим. Точнее, он был самым благородным, – Шугарон говорил медленно, подбирая слова. – И у него случались неудачи, но он всегда легко переживал их. И всегда соблюдал принципы рода Саурон, одного из древнейших родов Серкеша. Их девиз – «Отвага и Честь». Теоден никогда не отступал от него. Однажды, когда я с учебной группой, в которой был и он, летал на Актиок-2. Теодену тогда исполнилось четырнадцать. Им дали несколько часов на то, чтобы без моего присмотра прогуляться по городу. И Саурон увидел, как к девушке приставали несколько парней. Им было лет по восемнадцать, но он, не раздумывая, кинулся защищать ее. Он всегда отлично владел нашим боевым ножом и в той драке убил троих. Но у этих подонков оказалось огнестрельное оружие, и Теодена ранили. Если бы не милицейский патруль, то он бы погиб. И только потом выяснилось, что те, кого он убил, были десантниками корабля Республики. Едва не разгорелся конфликт, но все удалось уладить. Вот таков наш Теоден. Отличный воин. Он мог бы добиться успехов. Если бы захотел. Видите, куда он пошел?
– Ну, к своим, к ребятам, с которыми учился.
– Да. Так вот любая девушка из тех, с кем он рос, будет счастлива, если Теоден предложит ей дружбу и любовь. А он забивает себе голову другой, – только сейчас я заметил, что Шугарон смотрит куда-то в сторону.
– Да, он сказал мне, что та, которую он любит, вряд ли будет здесь.
– Как раз наоборот, – вздохнул Шугарон. – Она здесь. Боюсь, как бы Теоден не наделал глупостей. Вот она, его любовь, – серкешианец вытянул руку и показал на группу людей, стоящих у стены, немного дальше того места, где находился Саурон.
Я взглянул в указанном направлении. Там стояла… Азелика! Азелика Афоненко, с которой я захватывал «Йарьенэто». А рядом с нею был Виталий Николаев. Вот так встреча!
– Шугарон, подождите меня здесь, – сказал я и направился к Азелике.
Во время короткого пути мне бросилось в глаза то, что девушка одета, как и я, в зимнее десантное обмундирование, а не в серкешианский комбинезон.
– Приветствую доблестных агентов ФСБ! – сказал я, подойдя к Виталию и Азелике.
– Товарищ маршал! – в один голос воскликнули бойцы. – Как вы тут оказались?
– Может, лучше скажете, что рады меня видеть? – с улыбкой спросил я. – Или уже не рады?
– Да рады, конечно, – улыбнулась Азелика. – Просто немного удивительно видеть вас здесь.
– Мне тоже. Но я дал обещание одному человеку. Кстати, он твой знакомый.
– Кто это?
– Теоден Саурон.
– Тео?! – на лице Азелики отразилось смятение чувств. – Он тоже здесь?
– Да. Ему пришла пора пройти Посвящение, и я буду ручаться за него перед Советом.
Виталий и Азелика переглянулись. Девушка вмиг помрачнела.
– А вы знаете наши традиции?
– Конкретно какие?
– О том, что он теперь может предложить девушке дружбу и любовь?
– Да, конечно, знаю.
– А знаете, что он влюблен в меня?
– Да. Правда узнал об этом совсем недавно.
– Не важно. Так вот, я боюсь, что он предложит дружбу и любовь мне.
– Ну откажешь ему, и все… – сказал я и тут же осекся.
До меня дошло, что имела в виду Азелика. Я на секунду прикрыл рукой глаза и попытался придумать, что теперь делать. Но в голову ничего не лезло. Открыв глаза, я увидел удивленное лицо Виталия.
– В чем дело? – задал вопрос боец.
– Азелика, ты ему не рассказала об этом?
– Нет, – девушка опустила глаза. – Мне как-то даже не пришло в голову.
– Понимаешь ли, Виталий, – медленно проговорил я. – Как правило, молодые серкешианцы и серкешианки предлагают дружбу и любовь тем, с кем это заранее оговорено. И поэтому они получают положительный ответ. Но в случае отказа они должны вступить в схватку с тем, кто им отказал. Такова традиция.
– И что же теперь делать? – спросил Виталий.
– Будем надеяться на благоразумие Тео, – сказала Азелика. – Он знает, что я ему откажу.
– Саурон ослеплен любовью, и я не виню его за это. Он может совершить очень опрометчивые поступки, – я посмотрел на Азелику. – А что тут делаешь ты?
– Я вообще-то в Совете, – ответила девушка.
– Может, тогда не давать ему звание воина?
– Да вы что, товарищ маршал! Во-первых, весь Совет, а не одна я, решает эти вопросы. А во-вторых, свидетельство такого доблестного воина, как вы, уже автоматически дает Тео звание воина.
– Значит, выхода нет? – спросил я. – Может, тогда мне не говорить, что он доблестно сражался?
– Тоже не выход. Для серкешианцев, как и для русских, честь выше жизни. И если вы пообещали сказать это, то обязаны выполнить обещание. В противном случае он должен будет сразиться с вами. А вы его точно убьете. Пусть у него хоть останется шанс…
– Останется шанс, – передразнил Азелику Виталий. – Если я правильно понимаю, когда вы вступите в бой, то живым выйдет только один!
– Правильно понимаешь, – сказала девушка. – Ладно, мне пора, – она махнула рукой в сторону ложи Совета, куда уже поднялось несколько серкешианцев. – Присмотрите за Виталием.
Азелика спешно направилась к ложе. Мы остались стоять.
– Начнем церемонию! – под сводами зала звучно разнесся голос Главы Совета.
Я оставил Виталия одного и подошел к Саурону.
– Пойдем.
По традиции все те, кому предстояло пройти посвящение, становились в тридцати метрах от стены зала, перед Советом. Они выстраивались таким образом, чтобы между ними было расстояние как минимум в один метр. Позади них располагались люди, приглашенные засвидетельствовать мужество того или иного серкешианца. Все остальные размещались в нишах боковых стен.
В какой-то момент все искусственные светильники в зале погасли. Темнота разгонялась только светом звезд, льющимся сквозь прозрачный потолок. Спереди и сзади строя молодых серкешианцев вспыхнули ряды ослепительно ярких костров. Они горели чисто белым пламенем. Такой цвет давала специальная жидкость, производимая только на Серкеше и использующаяся лишь в ритуальных целях. Ее наливали прямо на снег, и тепло можно было почувствовать, только подойдя вплотную.
В свете огней ледяные стены заиграли всеми цветами радуги. Зал вновь оказался ярко освещенным. Я заметил лицо Азелики в нише стены, где она стояла.
– Начнем церемонию Посвящения в воины! – возгласил Глава Совета.
Я заметил, что почти все, кому это предстояло, дрогнули от его голоса. В том числе и Саурон.
