просто было все равно, ему важно лишь ее решение на вечеринке.
— Г-Гермиона, п-прости… умоляю, прости меня… — всхлипывала Чжоу.
— Есть еще что-то, что ты мне не сказала?! — повысила голос Гермиона, не в силах сдерживать нарастающую ярость.
Если бы Чжоу сказала все с самого начала, если бы не промолчала тогда, когда она впервые призналась ей о сексуальных отношениях с Драко, ничего этого не было бы.
Гермиона бы не попалась на удочку. Не стала бы жалким трофеем в игре двух избалованных папенькиных сынков.
— Я… я узнала еще кое-что… но я не увере…
— Говори, — потребовала Гермиона.
— Я случайно подслушала разговор Джинни и Гарри после отборочных, — тихо начала Чжоу, вытирая слезы с щек. — Два года назад, на вечеринке после Кубка Первокурсниц… я не знаю, насколько ты…
— Что я? Чжоу, успокойся и говори, прошу тебя, — чуть сбавила тон Гермиона, сдержанно выдыхая через нос.
— На этой вечеринке слизеринцы прилюдно занимаются сексом с участницами Кубка. Каждой участнице предоставляется выбор из студентов-порноактеров, а после они идут на сцену и… и… — Чжоу снова накрыла волна слез.
Гермиона глубоко вздохнула и спокойно посмотрела на Чжоу, ожидая дальнейшего рассказа.
— Слизеринец может делать с девушкой все что захочет. На публику. И в зависимости от качества и зрелищности представления девушке выбирают награду.
Гермиона закатила глаза. Так вот что ее ждало на вечеринке — ей придется заниматься сексом на публику либо с Драко, либо с Тео.
Вот чего они добивались. Заставить сделать выбор, чтобы прилюдно трахнуть.
Горечь от обиды застыла на языке. Тошнота усилилась.
— Два года назад Дафна, любимая девушка Гарри, выбрала Драко, своего лучшего друга, а после… — Чжоу замолчала.
— Что после?
Чжоу продолжала молчать, сминая взмокший от слез шарф.
— Что было потом, Чжоу? — не унималась Гермиона, пытаясь игнорировать жжение в горле и разгорячившуюся тревогу.
— Драко жестоко избил и изнасиловал ее на публику, упиваясь страданиями и мольбами о пощаде.
У Гермионы внутри что-то оборвалось. От полученной информации в глазах предательски защипало, дыхание сбилось. Обида и разочарование накрыли с головой, не оставляя ни малейшего места спокойствию и здравомыслию.
Все время, все эти несколько месяцев Драко использовал ее, заставлял желать его, делиться чувствами и переживаниями, чтобы потом прилюдно унизить. Избить и изнасиловать, как сделал это с Дафной.
«Она была его лучшей подругой, что тогда он собирался сделать со мной?» — испуганно подумала Гермиона, отрешенно смотря на Чжоу.
А Гарри и Джинни? Они могли бы сказать правду! Никакой контракт или обещание не оправдывали их молчание. Они видели, как Гермиона сближалась с Драко, видели его настоящие намерения и ничего не сделали, лишь словесно пытаясь уберечь Гермиону.
Но разве послушал бы обычные предостережения человек, который полностью увлечен страстью?
Что бы было, не скажи Чжоу сейчас об этом?
— Зачем ты рассказала мне все это, если хотела, чтобы я пошла на вечеринку? Почему просто не угрожаешь мне, как Драко? Совесть замучила? — с презрением выплюнула Гермиона.
Постепенно обида уходила на задний план, освобождая место закипающей ярости. Чжоу, Гарри, Джинни — друзья, которые не удосужились рассказать правду с самого начала. Как она теперь могла доверять им?
А Чжоу… Чжоу была хуже всех. Она не просто молчала. Все это время она подталкивала Гермиону к Тео, шпионя и докладывая о ее отношениях с Драко. Но даже она не рассказала о Драко, хотя знала о его намерениях еще с отборочного тура.
Все они просто наблюдали, как он очаровывал Гермиону. Наблюдали, как заманивал ее в ловушку, словно Змей-искуситель.
— Я… — начала Чжоу, но Гермиона подняла ладонь вверх, прерывая ее.
— Уходи, — постаралась как можно спокойнее проговорить она, с трудом сдерживая желание расплакаться и устроить истерику.
— Гермиона, прошу тебя, — взмолилась Чжоу, хватая ее за руку.
— Не хочу тебя видеть, — в таком же тоне ответила Гермиона, резко выдергивая ладонь. — И я ни за что не пойду на вечеринку. А своему «хозяину» передай, что, если не хочет скандала на публику, пускай отстанет от тебя.
— Пожал…
Гермиона импульсивно взмахнула руками, держа приглашение.
— Я вам не трофей! — не выдержала она, разрывая бумагу в клочья и кидая обрывки на Чжоу.
* * *
Вечер того же дня Гермиона провела у себя дома, передвигая то кровать, то стол в своей комнате. Она всегда так делала, когда не чувствовала контроля над своими эмоциями и мыслями.
Предательство друзей, ложь любовника и тайная личность бывшего — все это сильно выбивало из колеи, заставляя задуматься о жизни.
Пытаясь найти ответы на волнующие вопросы, Гермиона раз за разом возвращалась к моменту встречи с Драко. Она вспоминала, как он смотрел на нее, что говорил, что делал. Тогда она и подумать не могла, что окажется целью его гнусных дел с Тео.
Кто бы знал, что холодный, сексуально привлекательный парень мог оказаться настоящим насильником, упивающимся страданием других?
Гермиона поежилась, обхватив тело руками.
— Какая же я дура, — выдохнула она, медленно опускаясь на ковер.
За последний час она переставила почти всю мебель. Нетронутым остался только стеллаж с книгами. Посмотрев на верхнюю полку, Гермиона увидела стопку учебников, связанных между собой темой минета.
Она тут же поднялась на ноги и, со злостью спихнув их, часто задышала.
Перед глазами вспыхнула сцена последней встречи с Драко. Он крепко обнимал ее, лежа на кровати, и шептал, что у нее обязательно получится утереть всем нос на Кубке Первокурсниц. Понятно, почему он так желал ей победы. Унижать обладательницу титула куда интереснее, чем простую участницу.
— Твои слова ничего не стоят, Малфой! — фыркнула Гермиона, несильно пиная упавшую на пол книгу. — Столько слов и действий, а сам даже не пришел ко мне, когда я провалила финал. Лицемер. Лжец. Насильник.
Ядовитые слова так и лились из ее рта, пока в дверь не постучали.
Еще раз. И еще.
Стук не умолкал до тех пор, пока Гермиона не прекратила покрывать Драко знатными ругательствами и не рявкнула:
— Что?!
— Я беспокоюсь, Гермиона. Звонили из академии, сказали, что ты сегодня упала в обморок. Почему не сказала мне или отцу? — Тихий голос принадлежал маме.
Джин Грейнджер — человек, на которого Гермиона всю жизнь пыталась равняться. Сильная и независимая женщина, умеющая находить общий язык с каждым, кто появлялся в ее жизни. Она не только была авторитетом для Гермионы, но и являлась ее самой преданной подругой, на которую можно было положиться в трудную минуту. В такую минуту, как сейчас.
Гнев постепенно сходил, уступая дорогу легкой грусти, перешедшей в досаду.
Гермиона аккуратно обошла разбросанные по полу учебники
