Одну операцию я вспоминаю с особо большим удовлетворением, как свой творческий успех. Началась наша наступательная операция по взятию Смоленска. После артиллерийской подготовки наши войска двинулись в наступление в направлении южнее Смоленска, чтобы обойти его с целью окружения. Но немцы стали сильно мешать продвижению наших войск своей бомбардировочной авиацией. Особенно мешали пикирующие бомбардировщики «Юнкерсы-87». Воздушной разведкой было установлено, что эти бомбардировщики сосредоточены на большом аэродроме размером 3 на 3 километра в Боровском, расположенном южнее Смоленска, возле железной дороги.
Я обратил внимание, что немцы прилетают утром, днём и вечером, а ровно в 13 часов они обедают по установленной традиции. Воздушная разведка это подтвердила. Эта традиция натолкнула меня на мысль произвести внезапный удар по немецкому аэродрому именно во время обеда.
Аэродром Боровское был далеко, и наши штурмовики слетать туда для нанесения удара не могли, не говоря уж об истребителях. Поэтому я решил нанести удар гвардейской бомбардировочной дивизией генерала Андреева, самолётами Пе-2 и ровно в 13 часов 10 минут, т.е. в самый разгар обеда.
Для более успешного выполнения задачи я решил применить следующий тактический приём: вся дивизия должна была пройти мимо неприятельского аэродрома в нескольких километрах, а затем, развернувшись, напасть на аэродром с тыла, как бы возвращаясь к себе домой после задания. В этом случае противник мог подумать, раз они возвращаются, то бомбы уже сброшены и опасности не может быть. В этом состояла вся «соль» успеха. Наши самолёты несли главным образом осколочные и зажигательные бомбы для уничтожения самолётов противника и немного фугасных бомб для разрушения построек.
Бомбардировка была исключительно удачной. Все наши самолёты благополучно вернулись домой, ни один не был даже подбит. Зенитки начали стрелять лишь по самым последним самолётам, но безрезультатно. Снимок, сделанный с головного самолёта, показывал, что на аэродроме масса самолётов противника, обступив бензозаправщики, заправляется горючим; а снимок с последнего самолёта представил картину полного хаоса на аэродроме: горели постройки, бензозаправщики, некоторые из которых были перевёрнуты вверх колёсами, горели разбросанные в беспорядке самолёты.
После этого нашего удара с воздуха наши войска быстро обошли Смоленск. Через четыре дня мы ходили по этому аэродрому. Одна из фугасных бомб угодила в столовую, где было убито более 100 человек лётного состава. Немцы три дня хоронили убитых. Об их боевых вылетах не могло быть и речи. Внезапное нападение с тыла было для немцев неожиданным. Психологический этюд удался полностью.
Во время операции на Курской дуге, когда наши войска готовились нанести удар с северного фланга, в направлении на Брянск, наша авиация снова успешно работала по переднему краю противника, помогая наземным войскам продвигаться вперёд. Здесь мне выпало удовольствие познакомиться с удивительным человеком, незабываемо колоритной фигурой, лихим кавалеристом генерал-лейтенантом В.В.Крюковым. Его гвардейский конный корпус действовал очень активно и двигался, часто опережая технические войска, которые застревали в нашем чернозёме. Этот человек вообще не ведал страха, попадая со своими конниками в очень тяжёлые положения. К сожалению, ныне Герой Советского Союза Владимир Викторович Крюков вместе со своей женой, прославленной и любимой всеми Лидией Андреевной Руслановой (Русланова Лидия Андреевна (1900-1973) - певица, прославившаяся исполнением русских народных песен.) покоится на Новодевичьем кладбище.
На Западном фронте я познакомился ещё с одним удивительным человеком - И.А.Леоновым, грезившим авиацией и просто не мыслящим себя не лётчиком. Паренёк из Орловской области, из небольшой деревушки, затерянной в лесу, совершил во время войны подвиг, равного которому нет в мире. Если страсть и увлечённость присущи человеку с большим характером, он преодолевает все преграды, стоящие на пути к осуществлению его мечты. Именно таков Иван Антонович Леонов.
Он пришёл ко мне на приём во фронтовой штаб 1-й воздушной армии после тяжёлого ранения, результатом которого была ампутация до плеча левой руки. Пришёл просить разрешения на полёты (это - без руки-то!), хотя был, естественно, признан негодным к лётной работе вообще.
Но у молодого лейтенанта была такая мольба выслушать его и помочь ему, что я помог ему, хорошо понимая, что такова психология настоящего лётчика - он не может, пока живёт на земле, отказаться от мечты снова подняться в воздух. Тем более в то время, во время войны, когда все стремились внести свой посильный вклад в дело разгрома фашизма. Я спросил его, как он мыслит себе управление рычагом газа на самолёте без руки. Он очень основательно объяснил мне, что придумал специальное приспособление - дюралевый протез на левое плечо. Достаточно было небольшого движения плеча, и протез перемещал рычаг управления газом на необходимую величину. Так Леонов решил трудную проблему управления самолётом лётчиком с одной рукой.
Леонов летал на По-2 в эскадрильи связи 1-й воздушной армии. Летал хорошо, выполнял все задания, как ни сложны они были. Получил ещё одно боевое ранение (в ногу), но вновь вернулся в строй.
Вот что значит настоящий герой (16 февраля 1995 года И.А.Леонову присвоено звания Героя Российской Федерации.), настоящий лётчик и мужчина. После войны мы встречались много раз. Он приезжал в Москву из Тулы, где сейчас живёт. И всегда он производит впечатление основательного, с большим сердцем Человека. Поразительна и его послевоенная биография. Не всякий здоровый человек возьмёт на себя обязанность быть отцом большого семейства. А Иван Антонович усыновил четверых детей, да и своих у него двое. И работу искал не полегче, а потруднее - и опять связанную с детьми, с молодёжью. Молодец! Я восхищаюсь его умением и стремлением преодолевать самое трудное в жизни, быть победителем.
* * *
Самое неприятное в воспоминаниях о пребывании на фронте - это встречи с командующим фронтом и с командующим ВВС. Последний (имеется в виду А.А.Новиков.) явно побаивался моей конкуренции, причём совершенно напрасно, так как я не был склонен к карьере, а наоборот - не знал, как от неё избавиться. Но пока шла война, думать об этом было нечего. Не любило меня начальство, особенно А.А.Новиков, ещё, видимо, и из-за того, что я во всех трудных случаях обращался прямо к И.В.Сталину. А Сталин меня хорошо знал, как человека объективного, честного, точного и исполняющего всё до конца безупречно. Он относился ко мне с доверием и уважением. Но при этом я никогда не был «голенищником». Сталин это хорошо знал и поэтому относился с уважением, всегда обращался ко мне на «Вы». Но на фронте, как и в мирное время, во многих случаях я обходился без наград, не особенно обращая на них внимание, хотя, признаюсь без излишней скромности, явно был их достоин. Но люди есть люди. Я горжусь не орденами, а своими делами. Это для меня всегда было и остаётся лучшей наградой, обоснованной объективно, не по докладам чиновных людей. Я люблю свой народ, а он любит меня. Эту радость я вкусил и более чем удовлетворён.
