голосов звучали в жуткой, гнетущей тишине, словно взывая к чьей-то совести и требуя правды.
Когда Ариэна в очередной раз забылась тревожным сном, ей приснилось, что она бежит по скалистому берегу, спасаясь от разъярённой толпы. Лететь она не могла – кто-то ухитрился сорвать с неё шнурок с нитью аранхи. Она знала – сейчас с ней случится то, что случилось с Нивеной. Она всё же прыгнула с утёса – в надежде, что не разобьётся о прибрежные камни и сумеет уплыть… И тут произошло нечто странное. Она не упала в море, а полетела – несмотря на то, что у неё не было ни единой паучьей нити. А море вдруг превратилось в скопление болот, разноцветных озёр и крошечных островков. На одном из них была поросшая ариллом пещера. Маленький естественный храм… Ариэна поняла, что это её спасение. Сейчас она поговорит с той, которая ждёт её там, в пещере. Аранха поможет ей!
Войдя в пещеру, Ариэна увидела на светящейся стене паутину, в центре которой сидела паучиха – совершенно чёрная, без узора. Как Маттар. И как та, что была изображена неизвестной аранхиной на иллюстрации к древней рукописи… Паучиха зашевелилась, приведя в движение паутину, четкий узор которой неожиданно стал изменяться. Вместо обычного переплетения нитей Ариэна увидела знаки, похожие на буквы старинной рукописи. Они складывались в слова, слова выстраивались в строки, а те окружали чёрную фигуру, разбегаясь от неё в разные стороны, подобно солнечным лучам. Иногда Ариэне казалось, что некоторые слова ей понятны, но едва она начинала улавливать смысл фразы, как всё изменялось. Слова рассыпались, и знаки складывались иначе. Ариэна знала, что в состоянии обуздать этот хаос, но не могла сосредоточиться. Как будто что-то мешало ей сделать последнее усилие. Или чего-то не хватало…
«Туман помогает нам видеть, – вспомнила она слова старого купца. – Главное – его не бояться… Если с ним подружиться, он будет помогать тебе…»
Заросли apиллa мерцали загадочным светом – всё ярче и ярче. На концах его ветвистых отростков вспыхивали маленькие молнии, которые тут же гасли, оставляя после себя струйки дыма, похожие на те, что остаются, если гаснет серная спичка. Только этот дым не рассеивался. Маленькие струйки разрастались и превращались в клочья тумана. Они сливались вместе, постепенно заволакивая пещеру. Ариэна с удивлением обнаружила, что она уже не спит. Она стояла на коленях, глядя на мерцающую арилловую стену. Она больше не видела ни знаков древнего письма, ни паутины. Она видела только паучиху с серебряным узором на теле. Это была уже не та – похожая на Маттар и на паучиху с картинки. Эта гораздо больше походила на Дамею, но узор у неё был совсем другой.
«Я не та, которая нарушила клятву, – прозвучал в голове Ариэны незнакомый сердитый голос. – Если она пожелала сделать тебя своей избранницей, обращайся к ней, когда тебе вздумается, но не смей трогать других!»
«Кто ты?» – спросила Ариэна.
«Аранха. Та, кому не нужны избранницы. Не трогай меня и моих сестёр!»
«Я не трогала тебя».
«Ты не даёшь мне покоя! Ты вторгаешься в мою память, в мою паутину! Зачем ты пришла в эту пещеру? Твои мысли не дают мне покоя!»
«Я хочу знать, что тут произошло».
«Ты сама знаешь – что. Это море. Оно вторглось сюда. Так же бесцеремонно, как и ты, дочь лиммеринки! Теперь это место доступно туману. Он уже здесь… Отстань от меня, девчонка!»
Теперь звучавший в голове Ариэны голос причинял ей довольно ощутимую боль.
«При чём тут туман? Он постоянно бывает над морем, а здесь кругом морская вода… И арилл…»
«Но прежде туман не проникал сюда. Это всё ты! Ты разбудила арилланов, и теперь тут повсюду туман! Оставь меня в покое! Перестань думать о прошлом, покинь эту пещеру…»
«Ну уж нет! Если ты что-то знаешь об этом месте, я от тебя не отстану. Что здесь случилось?»
«Ты сама знаешь. Оставь меня в покое!»
Боль в голове становилась всё сильнее.
«Что здесь случилось? – настаивала Ариэна, держась за виски. – Не сейчас, а тогда, давно… Расскажи мне про Нивену! Аранхину Нивену! Это ведь здесь она говорила со своей аранхой… Она ведь говорила с тобой? Или с твоей матерью…»
«Перестань! – сердитый голос превратился в резкий свистящий крик, от которого раскалывалась голова. – Я не хочу с тобой говорить! Люди предают! Люди лгут! Что ты хочешь знать? Неужели правду? Ты хочешь стать пророчицей? Как и она? Хотя бы лживой, но пророчицей? Отпусти меня, а то умрёшь! Туман уже повсюду! Как ты посмела позвать на помощь арилланов?! Я не хочу убивать тебя, несносное дитя! Отпусти меня!»
Узор на теле аранхи исчез, и теперь она напоминала чёрную тень, которая стремительно росла, заполняя собой пещеру. Но это была не тень, а огромная паучиха. Она тянула к Ариэне свои страшные мохнатые лапы, а её круглые глаза горели кровавым огнём… Ариэна вскрикнула и очнулась. Не проснулась, а именно очнулась, избавилась от чар. Она знала, что это был не сон. Разгневанная паучиха послала ей страшное видение. Она не хотела говорить с чужой избранницей. Она вообще не хотела говорить с человеком.
Боль в голове утихла. Ариэна огляделась и не увидела ничего, кроме тумана, который клубился вокруг неё, словно голубовато-зелёный дым. Если бы не твёрдый каменный пол и не запах увядающей травы, из которой Ариэна соорудила себе ложе, она бы решила, что в мире воцарился хаос, и она – последнее, что он ещё не успел поглотить. Она на ощупь вы6ралась из пещеры и, дрожа от утреннего холода, осмотрелась. Снаружи туман был светлее. Кое-где он казался молочно-белым и время от времени вспыхивал золотыми и серебряными искрами. Ей удалось увидеть лишь смутные очертания ближайшего островка да торчащий из воды обрубок колонны.
«Теперь это место доступно туману, – вспомнила Ариэна. – Он уже здесь… Ты разбудила арилланов…»
«Как это понимать? – удивилась она. – Море уже давно воцарилось здесь… Уж не хотела ли она сказать, что до сегодняшней ночи туман не добирался до этого места?»
Поднявшись в воздух, Ариэна заметила, что вокруг святилища туман гуще, чем где-либо. Даже чем на границе между царством солёных озёр и открытым морем. Арилловые узоры на стенах пещеры переливались нежными оттенками голубого и зелёного. Когда Ариэна прикоснулась к одному из отростков, он вспыхнул, словно маленькая молния, и
