переспросил он и обвел глазами помещение, в котором находился.
На его спальню в арендованном авангардистском доме комната никак не походила. По правде говоря, больше всего она была похожа на больничную палату, чем, скорее всего, и являлась.
— Где я? — прохрипел Нолан. — Что произошло?
— Ты в больнице, — подтвердила его догадку Клодин и вытерла мокрые щеки. — Ты почти шесть часов был без сознания.
— Что⁈ — не поверил он. — Да что случилось?
— Не знаю. Мне позвонили после того, как тебя доставили сюда. Ты отключился у себя в номере, тебя горничная обнаружила.
Нолан молчал, пытаясь переварить услышанное. Память была девственно чиста.
— Я позову врача, — сказала сестра и торопливо вышла из палаты.
Вернулась она спустя несколько минут в сопровождении молодого серьезного субъекта в белом халате.
— Добрый день, мистер Хьюз, — поприветствовал он, бегло оглядывая мониторы приборов. — Я доктор Тодд. Как вы себя чувствуете?
«С такой фамилией, конечно, только врачом работать», — отрешенно подумал Нолан и сообщил:
— Горло болит.
— Горло? — доктор удивленно вздернул брови. — Только горло?
Нолан прислушался к себе и пожал плечами. Ничего особенного, разве что ноющая, как от зубной боли, челюсть и абсолютная пустота в голове слегка напрягали.
— Ну горло пройдет. Это от трубки, что была у вас в трахее. В какой-то момент вы вдруг решили, что дышать совсем необязательно. К счастью, это произошло уже здесь, и нам пришлось подключить вас к аппарату искусственной вентиляции легких. Он немного подышал за вас.
— Сюрприз! — пробормотал Нолан, мрачно изучая потолок. — А нельзя ли узнать, что предшествовало моему столь экстравагантному решению? Хотя бы в общих чертах, а, док?
Доктор задумчиво почесал указательным пальцем переносицу, а затем непринужденно присел к Нолану на кровать. Тот покосился на него и слегка отодвинул ноги.
— Что предшествовало, я вам даже в общих чертах не расскажу. Могу только предположить, что вы недурно провели время, учитывая уровень содержания алкоголя в вашей крови.
— Алкоголя? — пренебрежительно фыркнул Нолан. — Вы хотите сказать, что я едва не отдал концы только потому, что слегка перебрал?
— Вряд ли дозу в три промилле можно отнести к категории «слегка перебрал», хотя, полагаю, это не главная причина, которая привела вас под наш гостеприимный кров, — собеседник посмотрел ему прямо в глаза: — У вас в крови обнаружены следы героина. А героин и виски — это коктейль для покойника, мистер Хьюз. Вас спасла случайность.
Доктор продолжал что-то говорить, но Нолан его уже не слышал. Летним ливнем обрушились на него воспоминания, заполняя пустые резервуары памяти. Мгновенно утратив всякое чувство реальности, он захлебывался и тонул в них, все глубже, слой за слоем, погружаясь в прошедший бесконечный день. И вместе с пробудившейся памятью оживало и дремавшее тело, отзываясь тягучей нудной болью в голове и всех мышцах.
Бессвязными слайдами замелькали картины его вчерашнего рейда по барам, в одном из которых, уже основательно разогретый, он ухитрился ввязаться в еще одну драку. Потасовку погасили на взлете, и ему пришлось спешно ретироваться, так как оброненное веское слово «полиция» прозвучало убедительным аргументом. Догонялся он уже в следующем заведении. Дозу купил там же, безошибочно выцепив в толпе нужную сомнительную личность. Теперь можно было только догадываться, что творилось у него в голове, если вместо привычной «травки» или уже распробованного крэка он, всегда избегавший тяжелых наркотиков, нацелился на героин.
Воспоминания обрывались в убогом номере захудалого мотеля, куда он ввалился, отсвечивая разбитой физиономией. Свое появление там он еще помнил, а вот что было дальше — уже нет.
— … Когда я смогу выйти отсюда? — не совсем вежливо прервал неторопливую речь врача Нолан.
Тот озадаченно замолк, отчего у Нолана возникло ощущение, что он упустил что-то важное из монолога доктора.
— Так когда, док? — упрямо повторил он, поворачивая голову и встречаясь взглядом с внимательными серыми глазами.
— Не так быстро, мистер Хьюз. Все-таки вы в палате интенсивной терапии, а не в санатории. Ваш организм отравлен, без медикаментозной помощи ему не справиться. Для того чтобы завершить процедуру первичной детоксикации, понадобится как минимум несколько дней. К тому же и ваши травмы тоже не стоит оставлять без внимания. У вас серьезные ушибы нижней челюсти и спинки носа.
— Я ударился… о дверь, случайно, — процедил Нолан, отводя взгляд.
— Да, — легко согласился доктор Тодд, — раз пять, не меньше. Ну, что ж, не стану вас больше утомлять. Отдыхайте.
Он вышел из палаты. Все это время молча стоявшая у изножья кровати Клодин подошла поближе, устало опустилась на стул.
— Езжай домой, Кло, — попросил Нолан, — ты должна отдохнуть. Не нужно со мной сидеть, я в порядке.
— Я вижу, в каком ты порядке. Боже, Нолан, — она сжала ладоням голову, — что ты творишь⁈ Ты хоть понимаешь, что если бы не горничная, ты мог бы запросто умереть в этой своей чертовой дыре? Ты это понимаешь⁈
— Интересно, что понадобилось горничной ночью в моем номере? — хмыкнул он. — Автограф, что ли?
— Идиот! — разозлилась Клодин. — Тебе весело, да? Я тут едва с ума не сошла, пока ты в отключке лежал, а ты резвишься!
— Прости меня, — он виновато коснулся ее ладони. — Клянусь, я не собирался сводить счеты с жизнью таким банальным способом. Просто немного не рассчитал.
— Что не рассчитал? Дозу? — грустно спросила сестра. — Посмотри, до чего ты докатился, Нолан! Мало того, что ты увяз в беспробудном пьянстве, ты еще, оказывается, плотно сидишь на героине!
— Да не сижу я на нем! — скрипнул зубами Нолан. — Я его вчера, можно сказать, первый раз попробовал. Сам не знаю, зачем. Экспериментировал, наверное. Признаю, эксперимент не удался, — он замолчал на секунду и уже тише добавил: — Я не наркоман, Кло.
Клодин лишь молча покачала головой, явно не веря ни единому его слову. Она сидела, устало опустив поникшие плечи, зажав ладони между коленями, и выглядела очень потерянной. Нолан смотрел на ее худую спину, обтянутую тонким розовым свитером, и маялся чувством вины и жалости к ней. Его маленький верный оруженосец, она никогда не простила бы себе, если бы с ним что-нибудь случилось. Она так давно тащила на себе груз заботы и ответственности за своего непутевого младшего братца, что он привык воспринимать
