сиюминутных желаний и руководствуясь одними лишь эмоциями. При этом он совершенно не задумывался, к каким последствиям, как для него, так и для окружающих, может привести такое сумасбродство. Чертов эгоист, низкий себялюбец, не видящий ничего дальше собственного носа! О, пусть только придет в себя. Она придушит его собственными руками!
Прижавшись виском к прохладному стеклу, Алиса безучастно смотрела на мелькающие за окнами автомобиля улицы чужого города. Клодин что-то твердила про передозировку. Наркотики? Ну да, в юности он баловался марихуаной, а кто ею не баловался? Было время, когда он подсел на стимуляторы, но тот клубный «метамфетаминовый» период давно миновал, да и принимал он экстази от случая к случаю. Неужели теперь так серьезно? Он скатился до тяжелых наркотиков? Он зависим?
Она изо всех сил сжала ладони. Ну как он может? Как может вести себя так, словно проживает первую тренировочную жизнь и в запасе у него еще десяток настоящих? Словно в той, следующей жизни сотворенное в этой обнулится, и все начнется сначала, с чистого листа и на этот раз по-настоящему. Неужели ему невдомек, что в жизни ничего нельзя перечеркнуть, переписать или подтереть ластиком, что каждый совершенный поступок таковым и останется, в данном случае не просто глупым — преступным. В первую очередь, по отношению к самому себе.
— Приехали, мэм! — сообщил водитель.
Алиса расплатилась и, выбравшись из такси, остановилась в нерешительности. Коротким порывом ветра налетело отрезвляющее: зачем она приехала? Алиса непроизвольно оглянулась — канареечно-желтая машина только-только двинулась с места и при желании ее легко можно было остановить. «Я просто узнаю, что с ним, — решила она. — Только узнаю…» И она заспешила по круговой аллее с веселенькими голубыми указателями, которые сообщали посетителям о том, что они находятся на территории госпиталя Доброго Самаритянина.
Выяснив в информационном пункте лобби, где располагается отделение интенсивной терапии, она поднялась на восьмой этаж и остановилась посреди тихого и пустынного коридора, изучая таблички на дверях палат. Одна из таких дверей в самом конце коридора внезапно приоткрылась, выпуская посетительницу. Смуглая темноволосая женщина привычным жестом узнаваемой персоны надела солнцезащитные очки и плавной уверенной походкой пошла к лифту, равнодушно обогнув оцепеневшую Алису.
Охваченная внезапной слабостью, Алиса боком привалилась к стене.
— С вами все в порядке? — медсестра, внимательно заглядывающая ей в лицо, казалось, выросла из-под земли. — Могу я вам чем-нибудь помочь?
— Простите, — пробормотала Алиса, касаясь пальцами лба, — я, кажется, ошиблась этажом. Мне в другое отделение.
Отлепившись от стены, она на негнущихся, словно у деревянной марионетки, ногах пошла к лестнице.
Последние несколько пролетов Алиса преодолела бегом, перескакивая через несколько ступенек. Оказавшись на улице, она жадно втянула влажный после недавнего дождя воздух и без сил опустилась на ближайшую скамейку.
Боже мой, какая же она дура! Просто образцово-показательная идиотка! Что за затмение на нее нашло? Сорвалась, помчалась сюда, словно безумная, позабыв обо всем на свете, ни на секунду не задумавшись о том, что о нем здесь есть кому позаботиться. И есть кому волноваться и переживать. Вчерашние события как-то совсем вытеснили из ее памяти последние перемены в его личной жизни, но эта женщина своим появлением властно напомнила, кому теперь принадлежат все права на него.
Алиса запрокинула голову и закрыла глаза. Нет, она не могла ни ошибиться, ни обознаться. Гладкая кожа теплого оттенка кофе с молоком, блестящие черные волосы, заколотые в небрежный узел, всегда живая чересчур белоснежная улыбка — она узнала бы эту мулатку даже в многотысячной толпе. Ведь столько раз она с мукой вглядывалась в фотографию той, что уничтожила ее счастье, терзаясь извечными вопросами преданной женщины, на которые не могло быть ответов.
Алиса едва не застонала, представив, что могла бы ворваться в палату в самый разгар семейной сцены. Жгучая волна стыда опалила ее, заставляя зажмуриться сильнее. Так ей и надо, если уж жизнь ничему не научила ее до сих пор. Поделом.
Остро до боли захотелось домой. К туманным дублинским рассветам, заглядывающим в окна и заставляющим ежиться даже под теплым одеялом, к прохладным влажным ветрам, несущим дыхание близкой весны, к исходящей кофейным ароматом любимой оранжевой чашке, к уютному сопению Ориона, дремлющего возле ног. Ко всему тому, что служило надежным якорем в ее жизни и дарило чувство незыблемости ее личного мироустройства.
* * *
Джейден сидел на полу возле дивана в гостиной. Скрестив по-турецки ноги и уже привычно перекосившись на сторону, он что-то увлеченно выстукивал на клавиатуре ноутбука. Невероятно увлеченно. До такой степени, что Алису он заметил лишь тогда, когда она подошла и опустилась на пол напротив него.
— Ты быстро вернулась, — сказал он спокойно, поднимая на нее глаза.
Точнее один полноценно открывающийся глаз. Спокойствие было насквозь фальшивым. Там, за чистой безбрежной синевой, бушевала буря, грозя легко перехлестнуть через границы пресловутого самоконтроля.
— Да, наверное, — согласилась Алиса.
— Ну как он? — холодно поинтересовался Джей. — Что там произошло?
— Не знаю, — пожала она плечами и, подумав секунду, добавила: — Но думаю, с ним все будет в порядке.
На лице Джейдена отразилось удивление, а затем, гораздо медленнее, понимание.
— Ты не видела его?
— Нет, — покачала головой Алиса.
— И… где же ты была? — он все еще не верил, хотя и очень хотел.
Алиса вздохнула и честно ответила:
— В больнице. Поднялась в отделение, но в палату заходить не стала. Поняла, что мой визит будет выглядеть несколько неуместным, — усмехнулась она, вспоминая причину своего озарения.
Джей захлопнул крышку ноутбука, отодвигая его, и за локти подтянул Алису к себе.
— Это были самые отвратительные два часа в моей жизни! — с чувством произнес он, глядя ей в глаза.
— Прости, — опустошенно прошептала она.
Джей отпустил ее локти, она еще немного придвинулась и, осторожно, боясь потревожить пострадавшее ребро, прижалась щекой к его ключице.
Глава 57
— И теперь я просто не представляю, что мне делать дальше! — произнесла Александра удрученно.
Давно уже Алиса не видела подругу настолько растерянной и подавленной. Темные круги под глазами ясно свидетельствовали о бессонной ночи, а поникшие плечи — о том, что ночные размышления никакого результата не дали. И это пугало, потому что Саша просто не умела падать духом, обладая уникальной способностью находить выход из любой ситуации. Но, похоже, в данном случае ее изобретательность дала сбой.
— Прежде всего убери ладони
