Те привели в 1670 г. к власти Исмаила — брата свергнутого Абдаллаха, дядю убитого Йолбарса. Исмаил изгнал «белогорцев» во главе с Аппаком, а родовую знать в администрации максимально заменил незнатными служилыми людьми.
Аппак-ходжа, стремясь к безраздельной теократической власти и не смирившись с поражением, прибыл в Тибет, куда был изгнан своими соперниками. Он сумел установить доверительные отношения с буддийскими теократами Тибета, а через них — с новым ойратским ханом, Галданом Бошокту, воцарившимся после убийства Сенге. С его помощью Аппак добился свержения Исмаила, последнего могольского хана, и стал теократическим монархом. Своему сыну он, по примеру ханов, пожаловал кашгарский удел. Наследники турфанского удельного правителя Султан Сайд Баба-хана вынуждены были, против собственного желания, помочь ему в захвате яркендского престола. Аппак-ходжа правил в Кашгаре до своей смерти в 1693 г.
Через несколько месяцев его сын и наследник Ходжа Яхья был убит в результате заговора своей мачехи. В стране возобновилось двоевластие: если в Кашгаре власть перешла к «белогорцу» Ахмад-ходже (внуку Аппака), то в Яркенде ненадолго воцарился последний сын комуло-турфанского Баба-хана — Мухаммед Мумин (Акбаш-хан). В Яркенд вернулся из изгнания предводитель «черногорцев» ходжа Даниял. Он и киргизские бии при поддержке ойратов убили Акбаш-хана. Ойратские правители вновь отдали предпочтение восточнотуркестанской теократии — на этот раз «черногорской» в лице Даниял-ходжи. Так, за несколько десятилетий ходжи организованного суфийского духовенства — ордена накшбандийа стали теократическими правителями Восточного Туркестана, вытеснив с политической сцены принявших их под свое покровительство могольских ханов. Могольская династия сошла с исторической сцены, а страна распалась на отдельные владения теократов-ходжей и могольских удельных князей — данников ойратских правителей.
Ходжи и ойратские правители постарались не допустить нового перераспределения власти среди членов ханского рода. Последние сохранили власть лишь в Турфане и вновь выделившемся из этого удела Комульском княжестве. В «белогорцах» ойратские правители усматривали более верных вассалов на яркендском престоле. Комульские и турфанские Моголы также сохраняли верность ойратским сюзеренам, видя в них определенную гарантию нераспространения теократии на их владения. Ходжи с их теократическими устремлениями невиданно дестабилизировали обстановку в стране. Усиление ходжей углубило во многом необратимую территориальную дезинтеграцию Восточного Туркестана XVII в. По мере того как они вытесняли из политики яркендских Моголов, могольские правители Турфана, где ходжи влиянием не пользовались, стремились отгородиться от неурядиц в западной части страны. В результате процесс интеграции бывших государств Караханидов и Кочо пошел как бы вспять. Одновременно политическая гегемония и в регионе, и внутри Восточного Туркестана перешла к усилившейся Джунгарии. Сами ходжи охотно искали покровительства ойратских правителей и союза с ними.
В итоге к 1683 г. политический статус Восточного Туркестана сильно изменился: самостоятельное и единое Могольское ханство распалось на одно теократическое и два светских государства, подчиненные Джунгарии, хотя Джунгарское ханство само было расколото надвое. Если комульский князь был вассалом Галдана, то Турфан и в значительной мере бывшие яркендские владения подчинялись Цэван Рабдану, сопернику Галдана.
С конца 80-х годов XVII в. у восточных границ бывшего Могольского ханства (прежде всего, в Комуле) начало ощущаться растущее влияние цинского Китая. Отношения Моголов с империей Мин заглохли еще столетием ранее. Империя Цин формально восстановила эти отношения в середине XVII в., но столкнулась на своей северо-западной территории (нынешней провинции Ганьсу) с серьезными осложнениями. Там возникло независимое государство дунган (китайских мусульман), а честолюбивый Баба-хан решил было объединить Турфанский удел и Ганьсу под своей властью. Сделать этого он не успел. Позже Турфан и Комул оказались данниками разных ойратских князей-соперников. После поражения Галдана в халхаских войнах и подчинения Халха-Монголии цинскому Китаю комульский князь сменил сюзерена — ойратского Галдана на цинского Канси (1697 г.). Империя Цин обрела первый плацдарм в Восточном Туркестане, на стыке его границ с Джунгарией и Халхой.
Так примерно за девяносто лет XVII в. еще недавно могущественное ханство Моголов стремительно ослабло. Не только младшая, яркендская ветвь Моголов не удержалась на ханском престоле, но и сменившая ее старшая, турфанская также через три десятилетия лишилась наследственной власти. Усиление соседнего Джунгарского ханства не смогло бы сыграть столь фатальную роль, если бы гораздо раньше на политической сцене Восточного Туркестана не появилась прекрасно организованная сила — ходжи. Изощренный политический опыт позволил ходжам в союзе с эмирами расшатать ханскую власть и устранить ее носителей. В свою очередь, ойратские тайджи подчинили себе Восточный Туркестан также с помощью ходжей. Оказавшись с последней четверти XVII в. тесно связанным с Джунгарским ханством, Восточный Туркестан вместе с ним стал объектом борьбы империи Цин за господство в Центральной Азии. Превратившийся из единого могольского ханства в конгломерат мелких владений, Восточный Туркестан уже не смог сыграть в этой борьбе самостоятельную роль.
Глава 15
Китай в XVI — начале XVII в.
После бурных событий, связанных со становлением империи Мин в конце XIV — начале XV в., и потрясений, последовавших за поражением, понесенным от ойратов в середине XV столетия, Китай вступил в сравнительно спокойный период своей политической истории. К началу XVI в. империя Мин по-прежнему выглядела могучим и прочным централизованным государством. Однако именно в начале XVI в. отчетливо проявились негативные последствия тех процессов, которые берут начало еще в период становления империи Мин и подспудно развиваются впоследствии. К отмеченному рубежу выявилось значительное, хотя и неформальное изменение структуры власти, повлекшее за собой разложение правящей верхушки.
При сохранении всех атрибутов неограниченного самодержавия происходит фактическое отстранение императоров от непосредственного ведения государственных дел. Однако реальная власть сосредоточивается не в рамках традиционной имперской управленческой администрации, а в руках неординарных с точки зрения политической традиции «внутри-дворцовых» служб.
«Внутридворцовая» администрация не была однородной. Власть в ней делили назначавшиеся императором секретари (дасю-эши) Дворцового Секретариата (Нэйгэ) и выдвиженцы-фавориты, многие из которых были придворными евнухами — людьми, повседневно общавшимися с императором. Этот дележ происходил далеко не мирно. Поэтому вся история минского двора в XVI — начале XVII в. пронизана ожесточенным противоборством отдельных деятелей и клик. Уже в конце XV в. императоры стали уклоняться от приемов сановников, ведавших государственными делами. У-цзун (Чжу Хоучжао, 1505–1521) вообще отказался от таких приемов. Практически не занимался решением государственных дел и Ши-цзун (Чжу Хоуцун, 1521–1566), проводя время в поисках эликсира бессмертия и беседах с даосами. Шэнь-цзун (Чжу Ицзюнь, 1572–1620) после 1589 г. под давлением обстоятельств устроил лишь один прием. Сицзун (Чжу Юцзяо, 1620–1627), передоверив управление всесильному временщику, занимался плотницким делом.
Рис. 12. Империя Мин в конце XVI в.
Кроме того, с конца XV в. обозначились черты фаворитизма (до 1498 г. большим влиянием при дворе пользовался Ли Гуан). У-цзун
