Цин. Ее власть, несмотря на упорное сопротивление проминских сил, особенно в центрально-южной части страны, постепенно установилась во всем Китае (подробно см. гл. 17).
К началу XVI в. продолжал достаточно успешно действовать хозяйственный механизм, установленный в первые годы существования империи Мин и базировавшийся на традиционных принципах, хотя в нем происходили изменения, все более отдалявшие его от принятых первоначально за образец порядков. Служившее основой страны сельское хозяйство, в котором издревле ведущее место занимало земледелие, было для своего времени высокоразвитым и продуктивным. Многовековой опыт сельских тружеников в сочетании со специализированными и разнообразными орудиями труда, отлаженной системой орошения, умелым использованием природных условий позволял в ряде районов получать по два урожая в год при средней урожайности 2 ши зерна (1 ши, иначе — дань, — 107,37 л) с 1 му земли (1 му — приблизительно 0,046 га). Средние ежегодные поступления зерна в казну за счет налогов составляли в начале XVI в. 26,8-27,7 млн. ши, что соответствовало уровню, установившемуся с 40-х годов XV в., и даже немного превышало его.
Однако именно в первые десятилетия XVI в. внутренние процессы, наблюдавшиеся в аграрных отношениях в течение всего предшествующего столетия, заметно усиливаются и обостряются. Это в равной степени относится и к размыванию фондов государственной земли за счет превращения ее в частные владения, и к росту крупной земельной собственности, и к сокращению учтенных, облагаемых налогами земель, а, следовательно, числа налогоплательщиков и доходов казны. Все эти процессы были тесно взаимосвязаны и выражали общую тенденцию в развитии аграрных отношений в Китае в XVI — начале XVII в. Но в разных районах огромной страны они протекали не одинаково. Их ход не всегда был поступательным, иногда правительству удавалось приостановить его или даже повернуть вспять. Иначе говоря, отмеченные тенденции проявлялись отнюдь не однозначно прямолинейно, хотя и достаточно отчетливо.
Размывание фонда государственных земель шло различными путями. Во-первых, с разложением системы военных поселений все большее их число переходило в частное распоряжение местного военного начальства, чиновников и присылаемых для надзора дворцовых евнухов. В результате к началу XVI в. доходы казны от военных поселений составили 1/10 от первоначальных. С 20-х годов XVI в. начинается возрождение системы поселений. Однако это возрождение проходило на иной, чем прежде, основе. Власти вербовали для обработки поселенческих полей гражданский люд, сдавая ему участки на условиях, напоминавших аренду. Закрепленные за отдельными хозяевами участки со временем приобретали черты фактического владения, а поднимаемая целина сразу считалась их «вечной собственностью».
Во-вторых, в начале XVI в. резко увеличилось число «усадебных полей» (чжуан тянь) и «императорских усадеб» (хуан чжуан) — земельных владений поместного типа, продолжавших в большинстве числиться государственными, но фактически полностью переходивших в частное распоряжение своих хозяев и передававшихся по наследству.
Что касается «усадебных полей» знати, то к середине XVI в. они составляли приблизительно 1/20 часть всех пахотных площадей в стране. Особенно велики были усадебные угодья удельных властителей и их кланов.
О масштабах размывания государственного фонда может свидетельствовать следующий пример: если в начале существования империи Мин в районе Сучжоу-Сунцзян частные земли составляли всего около 7 % всех площадей, то в начале XVI в. — 59 %.
Крупные земельные владения образовывались в описываемое время не только за счет казенных земель. По-прежнему основным каналом приобретения земельной собственности оставалась купля-продажа земли. Вложение денег в землю приносило твердый доход, поэтому цена на землю в XVI в. несколько поднялась и составляла в зависимости от качества от 50 до 100 лян серебра за 1 му. Зачастую богатые и знатные побуждали крестьян продавать и передавать им землю силой. В юго-восточных районах страны крупные землевладения составляли в среднем 700 цин, в Хэнани — от 500 до 1000, владения в несколько сотен цин были характерны и для Шэньси.
Крупные земельные владения в подавляющем большинстве не представляли собой единого массива, а были разбросаны в различных местах. Эксплуатировались они также не как единые хозяйства, а либо с помощью приписанных к данной земле крестьянских дворов, ведших самостоятельное хозяйство (как было в случае с «усадебными полями» знати), либо с помощью арендаторов, что в описываемое время было наиболее распространено.
Вместе с тем само понятие собственности в то время в Китае не было юридически разработано. Отсюда проистекала определенная расплывчатость в разграничении казенных (гуань) и частных (минь) угодий, позволявшая под теми или иными предлогами присваивать казенную землю, а сильным мира сего захватывать как государственные, так и частные владения. Надо учитывать и произвол властей, всегда в той или иной степени существовавший в средневековом Китае и позволявший, не приобретая землю в собственность, присваивать до половины поступавших с нее налогов.
Обладатели крупных и средних земельных владений изыскивали всевозможные способы, чтобы освободить как можно больше своих угодий от уплаты налогов. В результате фонд учтенной, облагаемой налогами земли к началу XVI в. сократился по сравнению с концом XIV — началом XV в. на 2,3 млн. цин, а сумма поступавших налогов (в натуральном выражении) — приблизительно на 2–3 млн. ши зерна. В источниках специально подчеркивается, что это было результатом произвольных захватов земли императорской родней, а также действий «обманщиков из народа» (т. е. непривилегированных землевладельцев). Есть основания полагать, что данный процесс продолжался довольно интенсивно вплоть до 70-х годов XVI в.
Среднегодовое поступление налогов упало с 20-х годов того же столетия до 22,8-24 млн. ши зерна. Новая кадастровая перепись в конце 70-х годов выявила около 3 млн. цин «утаенной» от налогообложения земли, а так как вся зарегистрированная тогда земля составила около 7 млн. цин, то учтенная ранее площадь должна была равняться приблизительно лишь 4 млн. цин. По сравнению с началом века эта последняя цифра дает сокращение еще примерно на 2 млн. цин.
Соответственно уменьшилось и количество податных дворов, служивших основной единицей обложения налогами. Продавать свою землю или просто бежать с нее вынуждала жестокая эксплуатация, усугубляемая широко распространенным произволом властей.
Налоговая система в XVI в. была весьма запутанной. Хотя юридически в стране продолжала действовать система «двух налогов» (летнего и осеннего), налоговые реестры не отражали реального положения в землевладении и землепользовании. Собирался налог преимущественно натурой — продукцией, производимой в данном районе. Насчитывалось до 20 видов такой «основной» продукции. Существовали различные нормы пересчета налогов из одного вида продукции в другой. За счет налогоплательщиков осуществлялась доставка собранной в виде налога натуральной продукции в казенные хранилища в уездных, областных и столичных центрах. Затраты на такую перевозку иногда превышали сумму самих налогов.
В среднем налог с государственной земли составлял приблизительно 1 ши с каждого му земли, т. е. около 50 % урожая. На частных землях он был несколько ниже, в «усадебных» владениях знати и двора — выше этой средней нормы. Помимо основного
