изменения наблюдались отнюдь не повсеместно, а лишь в наиболее экономически развитых районах страны. Сведения о больших мастерских отрывочны. Их описания носят печать исключительности, необычности подобного явления. Поэтому многие другие исследователи склонны говорить лишь о тенденции к развитию мануфактуры или же о мануфактуре феодального типа.
Превращению их в капиталистическую мануфактуру препятствовали недостаток капиталов, отсутствие развитого права собственности, высокие налоги, весь авторитарный порядок управления, не гарантировавший от произвола властей. Натуральное хозяйство в земледелии и ориентация ремесла на создание потребительских, а не меновых стоимостей оставались в целом абсолютно преобладающими. Процесс разорения крестьян вел к расширению арендаторства, а не к возникновению сколько-нибудь широкого рынка труда.
К тому же, несмотря на определенные сдвиги, ремесленная техника в целом оставалась на уровне ручного труда. Производство станков было по-прежнему ручным и не выделилось в особую отрасль производства. В рамках одного и того же производства передовые технологические приемы сочетались с самыми примитивными. Уровень мастерства китайского ремесленника превышал уровень техники. Наемный труд не до конца избавился от сопровождавшей наем внеэкономической зависимости. Поэтому его сравнительно широкое применение не вело к коренным преобразованиям в характере производства.
Во внутренней торговле развивались тенденции, наметившиеся еще в XV в. По отдельным, хотя и не систематическим данным можно судить о нарастании ее общего объема. Между 1506 и 1521 гг. сумма налоговых поступлений, собиравшихся с товаров при провозе их в Пекин через крепостные ворота, возросла в 6 раз в ассигнациях и в 2 раза в звонкой монете. В середине XVI в. в город ежегодно поступало на продажу около 1200 тыс. кусков различных тканей, 6 тыс. тюков хлопка, 500 вьюков шелка-сырца и 20 тыс. цзиней (1 цзинь — 596,82 г) северного шелка-сырца, 10 тыс. чжанов (1 чжан — 3 м 11 см) кожи, 30 500 ши риса, 200 подвод с мясом, 200 тыс. ящиков чая, 500 тыс. свиней, 300 тыс. баранов, 500 цзиней яшмы (или нефрита). В Шэнцзэчжэне в конце XVI — начале XVII в. «сотни и тысячи контор» (яхан) закупали и продавали шелка. Интенсивность торговли производила сильное впечатление на европейцев, посещавших китайские города в XVI в. (Г. Перейра, Г. де Круз и др.).
В крупных городах действовали специализированные рынки, или торговые ряды: в Пекине — гончарный, угольный, рисовый и сенный, в Нанкине — съестной, медно-железный, кожевенный, деревянные, бамбуковые, барабанные ряды, ряд луков и стрел. В других городах находились шелковые, хлопковые, фарфоровые, сахарные, железные и прочие рынки. Усилилось движение встречных потоков сырья и продукции между различными районами страны. На север шли шелка и хлопчатные ткани, на юг — хлопок-сырец. Пекин в XVI в. превращается в крупнейший торговый центр, тесными узами связанный с торгово-промышленными центрально-южными районами. В связи с этим вновь возрастает роль Великого Канала как торговой артерии. На одно из ведущих мест в области торговли выдвигается стоявший на нем город Линьцин.
В конце XVI — начале XVII в. значительное число сельских ремесленников привозило свои товары на городские рынки. Вместе с тем продукция городского ремесла через разъезжавших по стране купцов и бродячих торговцев проникала в самые глухие и отдаленные районы. Приезжий купец становится обыденной и повсеместной фигурой в обществе. Купеческий капитал в отдельных случаях участвовал в скупке сырья, раздаче его ремесленникам, получении от них готовой продукции и перепродаже ее. Некоторые цеховые объединения типа хан и бан стали приобретать чисто торговый характер, т. е. превращались в своеобразные гильдии. В торговых операциях участвовали (иногда непосредственно, иногда тайно) обладавшие богатствами знать и чиновничество.
В XVI в. получают развитие посредническая торговля и комиссионерская деятельность. Именно этим занималось большинство торгово-посреднических контор (яхан, ядянь, якуай). Как отмечалось, в одном лишь Шэнцзэчжэне их были «сотни и тысячи», хотя это, несомненно, и известная гипербола. Деятельность многих из них охватывала и сельские районы.
Однако в целом отмеченные процессы на внутреннем рынке не привели к радикальному изменению ситуации. Наметившееся отделение торговли от ремесла не завершилось. Здесь сказывались и тормозящее воздействие казенного ремесла и казенной торговли, упоминавшихся выше принудительных закупок властями товаров по заниженным ценам и сохранение монополии казны на реализацию соли, железа, чая, уксуса, вина и других товаров (хотя со второй половины XVI в. торговля ими все чаще отдавалась на откуп частным купцам).
Власти стремились сохранять мелочный надзор за торговой деятельностью: устанавливали правила, время и место торговли, ограничивали ассортимент, фиксировали цены и т. п. Товары по-прежнему облагались налогами и таможенными сборами при перевозках. К концу XVI в. число таможен возросло, налоговое бремя усилилось. С 1596 г. двор стал рассылать по стране особых уполномоченных для сбора на местах торговых налогов (цзянь). Всеми способами выколачивая налоги, они вводили дополнительные поборы, чинили произвол. Не изменился и традиционный подход императорского правительства к торговле как к «низкому», «второстепенному» занятию.
Попытки реформаторов в конце XVI — начале XVII в. несколько ослабить давление властей на торгово-промысловую деятельность успеха не имели. В результате развивавшаяся торговля была вынуждена приспосабливаться к феодальным порядкам и могла лишь ограниченно способствовать появлению новых форм производства.
К началу XVI в. происходят заметные изменения во внешней морской торговле Китая. К тому времени правительство почти отказалось от попыток свести все контакты по морю к обмену посольскими миссиями. Управления торговых кораблей (Шибосы), находившиеся в крупных портах и призванные контролировать все заморские сношения, к означенному моменту уступили часть своих полномочий местным властям, получавшим от торговли с иноземцами значительные доходы. В 1514 г. гуандунские власти добились разрешения для иноземных кораблей в любое время прибывать к южнокитайским берегам. Еще в конце XV в. был ослаблен так называемый «морской запрет» на выход частных китайских судов в море. При наличии специального разрешения и соблюдении установленных правил такой выход стал возможен.
В 1507–1509 гг. в центральную казну отправлялись лишь наиболее редкие и ценные заморские товары, остальные же пускались местными властями в свободную продажу. «Иноземные товары продавались очень дешево, и много бедных людей разбогатело, пользуясь распоряжением о возможности их закупки», — отмечается в источниках. Одновременно росло число частных торговых посредников, участвовавших в сбыте доставлявшихся к берегам Китая товаров. Благодаря им от половины до 70 % товаров попадало в руки местных богатых и знатных домов, связанных с торговлей, до официальной регистрации прибывшего корабля. Лишь после этого о нем докладывали властям, которые описывали товары и взимали налоги, а оставшееся пускали в продажу по казенным каналам.
Однако усиливавшееся у побережья пиратство, где наряду с китайцами действовали вооруженные отряды из южной Японии, а также силовые действия появившихся к описываемому времени португальцев спровоцировали в начале 20-х годов XVI в. новую попытку китайского правительства полностью прекратить все неконтролируемые (а в отдельные годы и всякие вообще) сношения с заморскими странами. Естественно,
