на полевые работы. Однако с его появлением казнокрадство военных чиновников отнюдь не уменьшилось. Подготовка и боеспособность армии также были не на высоте. Это проявилось в неспособности предотвратить монгольские набеги, участившиеся в первые годы XVI в., после объединения монгольских племен Даян-ханом.
Особенно значительные монгольские вторжения происходят в 1532 и 1546 гг. Попытки китайских войск отвоевать у монголов Ордос не принесли успеха. В 1550 г. монгольские войска овладели г. Датун и подошли к стенам Пекина. Оттеснение их потребовало новых наборов солдат и переброски войск из глубинных районов империи. Лишь в конце 60-х годов имперским армиям удалось потеснить монголов, вслед за чем был заключен мирный договор 1570 г. Но отдельные набеги с северо-запада продолжались и позже.
Неблагоприятная обстановка в XVI в. складывалась и на морских рубежах. Здесь в начале 20-х годов вновь (как в конце XIV — начале XV в.) обостряется борьба с пиратством и контрабандной торговлей. Активное участие в этой торговле принимали японцы. Чтобы пресечь нападения пиратов на побережье, правительство Мин ввело строгий запрет на всякие сношения с заморскими странами и закрыло принимавшие иноземцев и их товары Управления торговых кораблей (Шибосы). Этот шаг знаменовал собой окончательный отказ от достигшей столетие назад апогея политики всемерного привлечения «данников» из заморских краев, служившей повышению престижа китайского двора и открывавшей каналы для иноземной торговли. Сопряженное с этим прекращение морской торговли не устраивало китайское купечество приморских районов. Поэтому торговые связи продолжались нелегально. Наибольшие усилия по поддержанию описываемого «морского запрета» были предприняты в 1547–1549 гг. губернатором Чжу Ванем. Но противникам запрета удалось его сместить. Вслед за тем пиратские флотилии активизируются и доходят по р. Янцзы до Нанкина. Лишь в начале 60-х годов удается отбить их натиск.
В этой сложной обстановке происходит открытие и освоение западноевропейскими мореходами, торговцами и колонизаторами морского пути в Китай. В 1516 г. к его берегам подходит корабль состоявшего на португальской службе итальянца Рафаэля Перестрелло. В следующем году прибывает португальская эскадра Фернана д’Андраде и первый португальский посол — Томе Пиреш отправляется в Пекин. Португальцы пытались получить факторию в Китае, но переговоры не дали результатов. Тогда возникли вооруженные столкновения. В 40-х годах XVI в. португальцам удается явочным порядком получить торговую базу близ Нинбо, где начинают селиться их колонисты. Но в 1549 г. они были вытеснены оттуда усилиями Чжу Ваня. Конфликты и столкновения продолжались, пока в 1557 г. с помощью подкупа местных властей португальцы не получили в свое распоряжение город и порт Макао (Аомынь).
Говорить о полном разложении китайской армии было бы неправильным. Свидетельством тому служит не только стабилизация положения на монгольской границе и приморских рубежах в 60-х годах XVI в., но и победы в боях с регулярной армией правителя Японии Хидэёси в Корее в самом конце века. Дважды, в 1592–1593 гг. и 1597–1598 гг., китайские войска, призванные на помощь корейцами, вытесняли оттуда многочисленную японскую армию, пытавшуюся захватить страну и затем нанести удар по северным районам Китая. Но это был последний крупный внешнеполитический успех империи Мин.
В начале XVII в. на северных границах возникает новая угроза в лице консолидировавшегося союза маньчжурских племен. В 1618 г. маньчжурский хан Нурхаци начинает войну, в которой китайцы понесли ряд поражений и утратили свои земли в Ляодуне и южных районах Маньчжурии. Правда, затем им удается остановить маньчжурское продвижение в собственно Китай. Но в 1644 г. именно маньчжурская конница оказалась той силой, которая привела к окончательной гибели империи Мин.
В 20-х годах XVII в. к берегам Китая подходят голландцы, захватившие южную часть Тайваня. Но проникнуть на континентальную территорию им не удалось. Почти одновременно у Гуанчжоу появляются английские корабли. Добиваясь права вести здесь торговлю, они разрушили из орудий китайские укрепления в Хумэне (близ Гуанчжоу). В 1603 и 1639 гг. испанские конкистадоры, обосновавшиеся на Филиппинах, спровоцировали здесь массовую резню китайских колонистов. Минское правительство отказалось защищать их интересы, считая жителей многочисленных китайских поселений в странах Юго-Восточной Азии нарушителями «морского запрета».
В 1618 г. в Пекине побывала первая русская миссия, возглавлявшаяся томским казаком Иваном Петлиным. В доставленной им назад в Россию грамоте китайского двора содержалось предложение наладить посольский обмен и торговлю. Такой обмен мыслился китайским правительством в традиционной форме прибытия «данников». Империя Мин отнюдь не была намерена пересматривать исходные идеологические основы построения внешних отношений, несмотря на упомянутый отказ от политики привлечения «данников», резкое сокращение в XVI–XVII вв. посольских связей и военные неудачи на пограничных рубежах. Несоответствие традиционной китайской доктрины построения внешних связей и принятых среди европейских народов дипломатических норм послужило источником непонимания и трений с самого начала появления кораблей европейцев у китайских берегов.
В конце XVI в. в Китае начинают оседать христианские миссионеры из различных стран. Прибывший в Гуанчжоу в 1581 г. итальянский иезуит Матео Риччи в 1601 г. перебрался в Пекин и достиг там большого влияния при дворе. Известно также о деятельности другого итальянского миссионера, Н. Лонгобарди, португальского — Д. Пантоха, немецкого — А. Шааля и многих других. Наряду со своими основными обязанностями они выполняли и определенные дипломатические функции, способствуя проникновению европейцев в Китай, а также собирали различные сведения о стране для своих покровителей и правительств.
Обозначившееся на рубеже XV–XVI вв. разложение правящей верхушки и внешнеполитические неудачи вызывали у части сановников и представителей причастного к власти учено-служилого сословия стремление исправить положение. Наиболее активно выступали служащие Цензората и ученые-конфуцианцы из академии Ханьлинь.
Оппозиционные настроения стали выражаться в традиционной форме подачи докладов на высочайшее имя с критикой существующих порядков и различными предложениями для улучшения дел. Податели докладов не были формально объединены и не имели общей программы, но их требования и предложения сводились приблизительно к одному и тому же. Они настаивали на прекращении «нерегулярности» управления, т. е. хотели, чтобы император реально взял в свои руки государственные дела и решал их в полном соответствии с конфуцианскими нормами, опираясь при этом на должностных лиц из ординарного административного аппарата. Конкретно же предлагалось отстранить от управления временщиков и взяточников, отменить устаревшие законы, укрепить армию, прислушиваться к мнениям, выражаемым в поступающих «снизу» докладах. Некоторые доклады были выдержаны в достаточно резкой форме и содержали требование к императору признать свою вину перед Поднебесной.
Двор, однако, не шел на сколько-нибудь существенные перемены. Особо упорствующих жалобщиков арестовывали, подвергали наказаниям и изгнанию. Правда, со вступлением на престол Ши-цзуна, не являвшегося прямым наследником и пришедшего к власти с помощью главы Секретариата Ян Тинхэ, наметились некоторые перемены. Была провозглашена «новая политика», казнили наиболее одиозных деятелей прежнего царствования, ограничили произвол евнухов, на 10 тыс. человек сократили репрессивно-сыскные организации, отобрали у придворных награбленные земли, снизили налоги. Но меньше чем через
