После смерти Гели Йозеф и Магда Геббельс, у которых Гитлер с удовольствием обедал, некоторое время ненавязчиво пытались познакомить фюрера с привлекательными женщинами. Так, например, они приглашали дочь знаменитого оперного певца Гретль Слезак, которой к тому времени едва исполнилось 30 лет, чтобы развеселить Гитлера и отвлечь его от мрачных мыслей. Насколько далеко зашли отношения Гитлера со светловолосой дочерью Слезака (бабушка которой была еврейкой), точно установить невозможно. Известно, однако, что супруги Геббельс немало позаботились, чтобы Гретль Слезак и Гитлер достаточно часто оставались наедине. После истории с дочерью Слезака Геббельс познакомил Гитлера с красивой, обаятельной, опытной и умной актрисой Лени Рифеншталь, которая со временем приобрела ни с чем не сравнимые привилегии и в конце концов получило право на съемки всемирно известного фильма об Олимпийских играх 1936 г. в Берлине, хотя на это претендовали такие опытные и международно признанные режиссеры, как Луис Тренкер. О характере отношений Гитлера с Лени Рифеншталь отсутствуют надежные доказательства.[231] Светловолосая, интеллигентная и эксцентричная актриса Мади Раль, которую также называли «фавориткой» Гитлера, после его смерти погрузилась в молчание.
Широко распространенное утверждение, что Гитлер был неспособен на плотскую любовь к женщинам, — это лишь порождение фантазии. В соответствии с опубликованными протоколами советской врачебной комиссии, которая якобы идентифицировала труп Гитлера в мае 1945 г., у покойного отсутствовало левое яичко, которого не удалось найти ни в мошонке, ни в семенных каналах, ни в малом тазу, что после опубликования протоколов привело к неверным выводам о Гитлере. Морель неоднократно исследовал половые органы Гитлера и сделал по этому поводу следующую запись: «Половые органы не имеют признаков аномалии или патологии, вторичные половые признаки выражены нормально». Врачи, которые 11 и 15 января 1940 г. проводили пробу на сифилис, также не отметили у Гитлера каких-либо аномалий. Даже если бы у Гитлера было только одно яичко, это не обязательно означало, что этим самым были ограничены его половые контакты. Люди, страдающие монорхизмом (имеющие одно яичко) или крипторхизмом,[232] — не такая уж большая редкость, и они, как правило, в состоянии вести половую жизнь, даже если и не всегда могут зачать потомство. Нет никаких сомнений, что Гитлер вел нормальную половую жизнь.[233] В этой связи недвумысленным представляется замечание Евы Браун, которое она в марте 1935 г. занесла в свой дневник. «Я нужна ему (Гитлеру. — Прим. автора) только для определенных целей, — жаловалась она. — По-другому, наверное, и быть не может… Когда он утверждает, что любит меня, то говорит правду, но только в данный момент». Личный вран Гитлера Тео Морель дал в 1945 г. показания перед американской комиссией, что Гитлер, совершенно очевидно, поддерживал сексуальные отношения с Евой Браун. В это же время он доверительно сообщил своему бывшему пациенту посланнику Паулю Шмидту (-Кареллю), что Ева Браун часто во время приездов к Гитлеру донимала его (Мореля) просьбами стимулировать лекарственными препаратами сексуальное желание Гитлера, которое в последние годы жизни снизилось в результате непрерывных болезней, переутомления, груза забот, ответственности и все более тяжелых поражений.
Фантастичным представляется и очень широко распространенное утверждение, что женщины, с которыми Гитлер устанавливал близкие отношения, были чаще всего «миниатюрными блондинками». Гели Раубаль, например, имела типично славянский тип лица и черные волосы. У Гитлера были женщины с черными, каштановыми, рыжими и светлыми волосами. Невозможно установить, отдавал ли он предпочтение какому-либо «идеальному типу» в отношении цвета волос. Его юношеская романтическая любовь Штефани была блондинкой. Блондинкой была и Ева Браун, хотя дантист Гитлера Блашке, который лечил и ее зубы, утверждал: «Самая малость перекиси водорода. Она не была такой уж блондинкой, ей приходилось слегка осветляться». С точки зрения фигуры Гитлер предпочитал женщин с пышной грудью, как у Марии Райтер (-Кубиш), Зигрид фон Лафферт и леди Митфорд, которая 3 сентября 1939 г., после того как Англия объявила войну Германии, пустила себе две пули в голову, но осталась жива.[235] Не отличавшаяся пышными формами Ева Браун, которой, разумеется, были известны вкусы Гитлера, на первых порах подкладывала себе в бюстгальтер платки, чтобы создать видимость большой груди. Своему дневнику она 10 мая 1935 г. доверила следующую горькую запись: «Как мне мило и бестактно сообщила фрау Хоффман, у него есть для меня замена. Ее зовут Валькирия,[236] и выглядит она соответственно имени, включая и ноги. Ему ведь нравятся такие размеры. Если это верно, то он ее скоро доведет до похудания, если только она не обладает способностью толстеть от огорчений». По возрасту возлюбленные Гитлера в основном были более чем на двадцать лет моложе его. Гели родилась в 1908 г., Мария Райтер (-Кубиш) в 1909-м, Ева Браун в 1912-м, леди Митфорд в 1914-м, а Зигрид фон Лафферт в 1916-м.
Гитлер любил, особенно с 1921 г. и вплоть до начала войны,[237] чтобы его окружали красивые женщины. «Я попросту не в состоянии больше оставаться один, — сознается он 10 марта 1942 г., — и предпочитаю обедать с женщинами». Нередко, находясь в уединении в своей ставке в Восточной Пруссии, он рассказывал о своих встречах с женщинами в прошлом. «Какие все же есть красавицы, — задумчиво рассказывал он в ночь с 25 на 26 января 1942 г. — Мы сидели в «Ратскеллер» в Бремене. И тут вошла женщина. Можно было подумать, что прямо Олимп разверзся! Просто ослепительная! Посетители побросали ножи и вилки и уставились на эту женщину.
А еще был случай в Брауншвейге! Я потом так упрекал себя, да и все мои спутники чувствовали себя не лучше. К машине подбежала светловолосая девушка, чтобы вручить мне букет цветов. У каждого из нас это осталось в памяти, но никому не пришло в голову спросить у нее адрес, чтобы потом написать слова благодарности. Крупная красивая блондинка! Но так всегда и бывает: кругом толпы народа. К тому же мы торопились. Я сейчас так жалею об этом.
В ресторане "Байришер хоф" я однажды присутствовал на каком-то торжестве, где было множество красивых женщин в бриллиантах. И тут вошла женщина, такая красивая, что рядом с ней все померкло (на ней не было никаких украшений). Это была фрау Ханфштенгль. Я ее видел раньше у Эрны Ханфштенгль, где она была вместе с Мари Штукк. Три женщины — одна красивее другой. Вот это была картинка!» Когда у Гитлера в период до 1933 г. возникала потребность отдохнуть от мужской компании крикунов и дебоширов, которые целыми днями окружали его, он искал общества женщин. Когда его пилот Ганс Баур, который еще в 1962 г. утверждал, что ничего не знает о частной жизни Гитлера, посочувствовал ему, что он может смотреть на женщин только издали, Гитлер ответил: «Я не могу себе этого позволить. Женщинам я нужен только для рекламы, а будучи человеком, который находится в центре внимания общественности, я должен этого остерегаться. Если вы сходите налево, то этого никто и не заметит, а если я позволю себе это, то мне скоро нельзя будет показаться на людях. Женщины не умеют держать язык за зубами». «В этом и в некоторых других случаях, — продолжал Баур, — я разговаривал с женщинами и девушками о Гитлере. Все эти фанатички и истерички были в восторге от него. В тот вечер разговор с моей соседкой крутился только вокруг одной темы: Гитлер. Она призналась мне, что влюблена в Гитлера и боится… что никогда не найдет себе мужа, так как сравнивает всех мужчин с Гитлером и не находит похожих на него. Я не мог удержаться и рассказал о том, чем поделился со мной Гитлер… Она разочарованно поглядела на меня: "Он так и сказал? Скажите ему, что я не пророню ни слова, лучше отрежу себе язык…" Гитлер, когда я на следующий день сообщил ему об этом, только рассмеялся».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
