Еще через минуту из «лансера» вылез бритоголовый с татуировками на щеках в виде пятиконечных дьявольских звезд и забрал у мертвеца автомат. Предстояла самая интересная и опасная часть охоты. Анатоль покинул свое укрытие и лоснящейся кожаной тенью скользнул неверному за спину…
К шуму двигателя «лансера» добавился еще один звук. Пыльные шлейфы на севере означали появление другой группы бандитов, привлеченных сигнальной ракетой. Это несколько нарушало планы брата Анатоля. Он вынужден был поторопиться и убить бритоголового двумя выстрелами в затылок вместо того, чтобы насладиться длительной агонией и, может быть, даже воспользоваться бессилием умирающего.
После этого он залез в кабину «КрАЗа» и оттуда наблюдал за приближением грузовика и пикапа «форд», набитых вооруженными головорезами. К тому времени в лагере находилось восемь живых тамплиеров, и шансов остаться такими же до вечера у них было очень мало.
Грузовик нарушил целостность кольцевой «стены», отбросив триста шестнадцатый «БМВ» брата Романа на десяток метров. Из кузова посыпались бритоголовые.
Анатоль уложил двоих и тут же смылся, потому что «КрАЗ» оказался под ураганным ответным огнем. Он спрятался среди машин, стоявших поблизости более или менее ровными рядами, и стал ждать развития событий.
Сквозь раскаты очередей он услышал тихий скребущий звук. Тамплиер догадывался, в чем дело, – слепой мальчик заперся в своей будке. Анатоль облил лицо и голову водой из фляги и плеснул немного жидкости себе под куртку. После подслушанного им разговора между гроссмейстером и братом Максимом у Анатоля не оставалось сомнений в том, что ясновидящий – не тот, за кого его пытался выдать Клейн. «Теперь зови на помощь своих друзей», – злорадно подумал брат Анатоль.
В любом случае, он знал, что делать с юным, беленьким, чистеньким девственником, если тот когда-нибудь попадет в его руки…
* * *
Он так размечтался, что чуть было не получил пулю в самое темечко. Анатоль вовремя заметил тень бандита, забравшегося на тент грузовика, и бросился в сторону. Очередь ударила сверху, вспахивая его следы, а через мгновение он уже лежал на спине и стрелял прямо в слепящий круг солнца, на котором было только одно пятно, но зато огромное и очень похожее на силуэт человека с автоматом. Что-то рухнуло на землю рядом с ним, а он, ослепленный на время, пополз туда, где, по его расчетам, должно было находиться укрытие.
Когда череда мерцающих колец перед глазами рассеялась, Анатоль увидел, что на него мчится грузовик неверных, из кузова которого бьет автомат. Тамплиер нырнул под какую-то легковушку головой вперед. Грузовик ударил седан бампером в крыло. Просвет между днищем и грунтом был совсем небольшим. Легковую машину развернуло на месте, и Анатоль, лежавший под нею, понял, что испытывает червяк под каблуком сапога.
Он взвыл от боли, но вряд ли кто-нибудь его услышал. Отогнутый край металлического листа аккуратно срезал кожу с его лопаток и затылка, а одно из колес седана переехало правую руку. Он выпустил пистолет и влип мордой в песок, который быстро становился темным и вязким. Зато теперь Анатоль разозлился по-настоящему…
Он с трудом выбрался из-под машины и левой рукой поменял обойму, прижимая пистолет правым локтем к ребрам. Потом снова лег на землю и выстрелил по чьим-то ногам, а когда раненый упал, влепил ему пулю в грудь. Такой способ охоты на неверных был неплох, но слишком долог и опасен… Тамплиер присел за колесом и стал прикидывать, как выбраться из заварушки. Можно было попытаться захватить «лансер» и убраться на нем подальше в пустыню, но с искалеченной правой кистью это было равносильно самоубийству.
Боль немного притупила остроту его сексуальных ощущений. Затылок пылал, и при каждом шаге маленький молоточек бил Анатоля в основание черепа. Как только он наклонялся, у него темнело в глазах.
Он выпрямился во весь рост и начал пробираться к наружному кольцу машин: Кто-то поймал его на этом. Резкая боль обожгла ногу, и он схватился за кузов тремя пальцами, чтобы не упасть. Анатоль застонал, но не выпустил из руки пистолет. Стоя на одной ноге, он посмотрел вниз и увидел черную зловещую трещину на ботинке.
Человек, лежавший под машиной, подрезал ему ахиллесово сухожилие. С необъяснимым безразличием брат Анатоль подумал, что больше не сможет нормально ходить. Рыцарь на костыле – это было еще смешнее, чем слепой и глухонемой проводник, доставивший отряд прямиком под пули неверных.
Через секунду Анатоль забыл о том, что уже не жилец на этом свете, и продолжал воевать. У человека, орудовавшего ножом, почти наверняка не было огнестрельного оружия, и тамплиер мягко опустился на колени, а потом лег на песок, борясь с нахлынувшей тошнотой.
Он увидел раненого бандита с простреленными ногами и изуродованным штыком лицом. Одна рука исчезала в щели между колесом и днищем – от нее вряд ли осталось что-то, похожее на первоначальный замысел создателя. Бритоголовый был прикреплен к машине жгутами своих надорванных сухожилий, но до сих пор не потерял сознания.
Он сделал попытку дотянуться до Анатоля ножом. Тот улыбнулся и ударил его между ног здоровой ногой, обутой в тяжелый ботинок со стальной вставкой на носке.
Раненый не имел даже возможности скрючиться. Он дернул коленями, но тут же его пронзила новая, гораздо более жестокая боль. Он открыл рот и по-волчьи завыл на одной ноте.
Анатоль вытянул руку и вставил ему в рот ствол «Макарова», хотя вначале предпочел бы вставить кое-что другое. Он почти вбил пистолет в розовое отверстие, зная, что мушка разорвет человеку носоглотку. Лезвие ножа распороло его куртку и прогулялось по ребрам, но на такую мелочь он не обратил внимания.
В восторге от краткого захлебнувшегося воя, который издал его враг, он поиграл рукой, внимательно наблюдая за движениями своего металлического «органа». Потом спустил курок и после выстрела услышал только, как звякнула гильза. Бритоголовый сразу же обмяк, а брат Анатоль пополз дальше на боку. Он волок за собой ногу, превратившуюся в обузу, от которой еще предстояло избавиться.
Он благополучно добрался до внешнего кольца автомобилей, если в его положении можно было говорить о благополучии. Здесь он залез в проржавевший «ПАЗ» – единственный автобус в отряде – и, лежа в проходе между искалеченными сидениями, снова перезарядил пистолет. Потом влил в себя остатки воды и выбросил флягу. Теперь ему ровным счетом ничего не светило, поэтому он подполз к двери, выставил перед собой пушку и положил голову на локоть искалеченной руки.
В пятнистой тени дырявой крыши он был почти незаметен. Из разрезанного ботинка вытекала кровь, и по ноге медленно распространялась липкая волна. Ниже колена нога уже потеряла чувствительность. Это мало беспокоило Анатоля; его мысли блуждали далеко…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
