с какой СССР разгромил Японию, с которой они несколько лет без особых успехов бодались, намекала, что против Союза пока что переть буром не стоит. Но это лишь пока — пока «союзники» не закрепили уже на бумаге состоявшийся «передел мира». Который не очень сильно наступал на гланды лично господину Рузвельту, но вот сэра Черчилля явно не устраивал. Настолько не устраивал, что даже в «Правде» появилась статья о том, что Советский Союз сам — по праву победителя фашистской Германии — будет определять и размер репараций, и — проведя должные референдумы и опираясь на волю освобожденный от фашизма народов — будет устанавливать новые границы этих самых освобожденных стран, а вот мнение «правящих кругов Британии» о том, как нам следует управлять освобожденными нами территориями, нас не интересует. То есть открытым текстом советское правительство намекало своим гражданам, кого нам следует считать следующим «вероятным противником».
Новые карты Европы и мира были опубликованы не где-нибудь, а в школьном учебнике географии — и в Восточной Европе изменения для меня оказались очень заметными. Греция «слегка похудела», а вот Болгария немного расширилась, сохранив за собой Средиземноморское побережье, на месте Чехословакии теперь были две независимых страны, а Польша совсем уже ужалась: мало что Сталин не передал ей Белостокский район, так еще от Германии ни клочка земли не прибавил, а наоборот, «Данцигский коридор» в Германию передал — и советско-германская граница проходила по Висле, а в Белоруссии появился еще один район, Сувалковский. Это потому, что даже после завершения войны поляки из Армии Крайовой продолжали потихоньку с советской армией воевать — а товарищу Сталину такая активность со стороны «польского правительства в изгнании» ну уж очень сильно не понравилась. Товарищу Завадскому это тоже очень сильно не нравилось, но он принял от Сталина руководство той страной, какую товарищ Сталин посчитал нужным ему передать.
Но в СССР не только внешние границы поменялись, внутри тоже случился небольшой передел. Мемель был включен в новую область РСФСР и (не повезло товарищу Калинину) именно его и переименовали в Калининград. А вот Кенигсберг получил название «Ватутинск», так как именно маршала Ватутина и «назначили» маршалом Победы: все же под его руководством войска взяли Германию практически целиком и именно он подписывал от Советского Союза акт о капитуляции. Слегка подсократилась в размерах Латвия, а в РСФСР появилась Двинская область. А Эстонской советской социалистической республики на карте больше не осталось: теперь на территории бывшей Эстонии осталась немного расширенная Ревельская национальная область (это для тех эстонцев, которые честно воевали на стороне Советского Союза), а большая часть бывшей республики преобразовалась в три области уже России. Заслуженно преобразовались, по праву победителя: если больше десяти процентов населения воевали за фашистов (даже в гитлеровской Германии против нас воевало в процентном отношении народу меньше), то получили эстонцы точно по заслугам. Латыши тоже свое заслужили, так что, с моей точки зрения, все было сделано правильно. То есть хорошо бы и Латвия в статусе понизить до автономии, но руководству страны виднее…
С румынами тоже весело вышло: все исконно-болгарские территории снова были включены в состав Болгарии, но на очень интересных условиях: в Добрудже, которая официально входила в юрисдикцию Болгарии, временно (на двадцать лет) действовало советское уголовное законодательство, а местные жители в процессе призыва в армию имели право выбирать, идти им служить в болгарскую армию или в советскую. Что тоже было в принципе довольно разумным: там почти четверть населения была все же русскоговорящей. Точнее, с русскими корнями, и болгарский язык они (как, скажем, другая половина населения, состоящая из болгар) не знали совсем.
В общем, географию мне пришлось учить заново, да и вообще всем ее пришлось переучивать. И не только мировую географию или географию СССР, даже в родном Павловском районе произошли серьезные изменения. Не территориальные, но вот с транспортом в районе все изменилось очень сильно, и особенно сильно начали меняться в районе дороги. Не железные, обычные: в СССР в больших количествах пошли германские грузовики, а для них и дороги требовалось нормальные все же обустроить — и теперь почти каждый проселок быстрыми темпами превращался в шоссе. А решением правительства завод автотракторного инструмента с этим инструментом начал быстренько завязывать и приступил к производству на германских шасси небольших автобусов. Эти шасси от «Опель-Блица» под автобусы годились куда как лучше, чем горьковские от полуторок, и их немцы могли поставлять очень много — а автобусов в стране точно не хватало. А раз уж на заводе (во времена еще инструментального производства) наловчились из разбитых машин делать вполне себе пассажирские локомотивчики для узкоколеек, то и с автобусами заводчане должны были справиться…
Должны были и уже справлялись. Даже успели до октября два автобуса сделать, и они теперь ходили на линии из Ворсмы в Горький и из Павлова в Арзамас. На другие маршруты их старались пока не ставить, так как не было ни малейшей уверенности в том, что эти автобусы внезапно не сломаются. Настолько уверенности не было, что на автобусах даже армейские рации поставили, чтобы при необходимости подмогу вызвать — но пока вроде все с ними нормально было. И приехавшие в Павлово инженеры-автомобилисты уже прикидывали, как бы наладить производство металлических кузовов из «местного материала» — но пока они прикидывали, были остановлены и две печи в Ворсме. Ну уж больно дорогим металл в маленьких печах оказывался, а кислородные машины, на них установленные, можно было и в более интересных проектах задействовать.
Можно стало их задействовать потому, что в Павлово «внезапно» появилась довольно мощная ГРЭС, то есть «государственная районная электростанция». Оборудование на ней, правда, было «не совсем новым», туда привезли полученные в качестве репараций из Венгрии две установки по шесть мегаватт, а местные умельцы (с Ворсменского котельного) венгерские (а на самом деле австрийские) котлы слегка так доработали и теперь электростанции прекрасно заработали на торфе. Но это тоже «временно»: еще в Павлово выстроили на самом деле здоровенный «биогазовый» завод и уже следующей весной электростанцию эту собирались переводить на газ: не забыли местные власти о расчетах товарища Смирнова по поводу «большей энергетической эффективности» вырабатываемого микробами из торфа газа. А «новую» электростанцию в Ворсме изначально собирались на газу запускать (туда прибыла новенькая, уже австрийская электростанция с одним девятимегаваттным генератором и под нее сразу же и новый «биогазховый» завод строить начали — и всем хотелось, чтобы эта станция работала именно максимально эффективно.
А чтобы эту «эффективность» на полную катушку использовать, снятые с Ворменского
