уже обучен, буквы разборчиво писать умею…
А с ноября мне только писанина и оставалась: на зиму продуктов запасли прилично, куры неслись и даже новые цыплята вылуплялись. Деревня уже полностью перешла на леггорнов, и поголовье этой незатейливой «скотины» теперь регулировалось исключительно «мощностью» домашних червяковых производств. А червяками у нас в доме занимались уже и Валька с Настей, и Колька-старший, и Васька-младший, и даже Маруся активно в этой работе участвовала. То есть Маруся в основном только пищевые отходы варила (на газовой плите, правда плиту ей все же баба Настя разжигала) и солому запаривала кипятком из маленького самовара. Но в результате у меня дома дел вообще не осталось. Так что я (буквально со скуки) Марусю грамоте обучил — и теперь маме и бабе Насте стало гораздо легче: сестренка еще и за Колькой-младшим ухаживала, книжки ему разные читала…
А я — скучал, и постоянно думал о том, к чему одет привести столь существенное изменение «исторического пути». И, если отбросить совсем уж апокалипсические сценарии, ничего особо плохого я в обозримом будущем не видел. Разве что так, по мелочи…
После завершения заседания комиссии «по закрытым тематикам» Лаврентий Павлович с улыбкой поинтересовался:
— И что, стоило два года с награждением тянуть?
— Стоило, — задумчиво ответил ему Иосиф Виссарионович. — С премией первой степени почти всегда лауреат и орден Ленина получает, а мальчишке в восемь лет два ордена, мне кажется, было бы уже перебором.
— А то, что мальчишка этот уже дюжину очень важных для страны изобретений внедрил? И ведь каждое куда как стране нужнее, чем сбор хлопка двумя руками сразу. А за последнее, скорее всего, ему тоже премию первой степени дать будет необходимо.
— Я четырнадцать насчитал, но у меня теперь из головы уже который день не выходит то, что он еще может сделать.
— Что он буквально заставил у себя там в Ворсме руководство завода наладить производство столь нужного нам продукта? И ведь обоснование для руководства заводов выдумал вроде как и веское, но по сути-то… Придумал, как важнейший продукт делать буквально из дерьма и соломы!
— Сам придумал? Там же столько народу работало…
— Сам, сам. Причем — я специально с этим разобрался — он, по сути, почти два года других вынуждал все производство заранее подготовить. Ну точно шарлатан: каждое производство вроде для других целей, тоже весьма стране нужных, готовилось — а он просто сбоку стоял и советы полезные давал. И ведь ничего по отдельности он и не выдумал, но вот собрать все вместе… Да, там только с газом этим, со страшным названием… непонятно откуда он вообще про него придумал.
— Учительница химии у низ в школе очень хорошая работает.
— Тоже проверили: она вообще не представляет, что это такое. Да и университетские химики долго думали, как нужный газ приготовить — но без него-то правильно результата, как выяснилось, и не получить! Тоже думаешь, откуда он про газ узнал?
— Нет, об этом я и не задумывался, мне другая мысль покоя не дает. Я тут вспомнил, в свете последних твоих сообщений, на чем наша последняя встреча с ним закончилась. Он мне тогда, пока про самолетики рассказывал, предложил и снаряды делать… необычные.
— У него фантазия богатая, но все же он хотя и не очень обычный, но все же мальчишка. А мальчишки — они часто думают, что все очень просто получается.
— Да, он простой мальчишка, причем мальчишка деревенский, и воспитание у него… в чем-то деревенское. Очень простое: я тогда ему сказал, что для снарядов у нас просто металла не хватит… ты же сам знаешь, что с металлом у нас крайне неважно, даже после того, как мы из Германии его забираем в больших количествах.
— Да уж, с металлом у нас проблемы.
— Ну так вот: я и сам еще раз проверил: он на самом деле много полезного для страны придумал. Четырнадцать очень важных дел сделал, и за каждое, по-хорошему, ему минимум «Знамя» дать было бы правильно.
— Двенадцать.
— Ты забил еще журнал этот посчитать, а я у товарища Чугуновой специально уточнил: это он райком комсомола буквально вынудил его издавать.
— Тогда тринадцать.
— А печи-утилизаторы при маленьких домнах? А если еще внимательно посмотреть на его затеи, но и еще с десяток очень полезных предложений его в работу пошли. Но я вообще о другом: я еще раз проверил и узнал, что он ни разу — то есть вообще не единого раза — не предлагал сделать что-то ненужное или бесполезное. Он всегда людям предлагал сделать то, в чем был абсолютно уверен. Даже не так: он просто как будто заранее знал, что то, что он предлагает, окажется стране очень нужным. И никогда не предлагал чего-то ненужного.
— Ну, возможно, хотя мне кажется…
— Так вот, у меня из головы не выходит, что когда я ему сказал про нехватку металла, он со всей своей детской непосредственность. Мне ответил, что у нас на самом деле металла — как говна за баней. И он точно знает по крайней мере четыре места, куда можно просто придти с лопатой, а лучше вообще с экскаватором — и копать там руду буквально эшелонами. И что если там металла получится добывать меньше пары тысяч тонн в год, то за такое экскаваторщиков нужно будет ставить в угол и конфетку у них отбирать.
— То есть он знает, где нам рудники строить⁈
— Он сказал, что знает. Точнее не так: он сказал, что примерно на карте показать может, а на земле уже пусть геологи точнее разбираются: это-то проделать специалистам вообще труда не составит. И вот я не могу перестать теперь об этом думать: а вдруг он и на самом деле что-то знает?
— Так чего же мы тут сидим-то? Нужно его вызвать и расспросить поподробнее. Во всяком случае самое большое чем мы рискуем, так это потерять деньги на пару билетов до Москвы. На такие расходы, думаю, страна пойти может.
— Может, но он, скорее всего, на приглашение не откликнется.
— Это как это?
— Вот так: его к себе приглашал товарищ Родионов, а он на приглашение даже не ответил. И в Горький он только по приглашению Чугуновой теперь ездит.
— Пригласим его вместе с Чугуновой этой, и даже им купе в СВ выделим.
— Чугунова сейчас с
