Струан придвинулся ближе, просунул сильные пальцы глубже, обжигая ее плоть, точно каленым железом.
– Если я когда-нибудь заподозрю, что ты мне изменяешь, ты горько пожалеешь о том, что не осталась в Эдинбурге, у своего любовника-англичанина.
– В Эдинбурге? – воскликнула Лорен, вздрагивая от жестоких ласк. – Струан, о чем ты говоришь? Никаких любовников в Эдинбурге у меня не было! Тем более англичан!
– Черта с два, детка! – перебил Струан. – Я верил тебе на слово – до того как однажды ночью, когда ты была готова завязаться узлом, лишь бы угодить мне, ты закричала от удовольствия. Ты называла чужое имя.
– Струан! – ахнула она, промедлив слишком долго. – Я сама не понимаю, как это вышло. Клянусь честью, ты мой единственный мужчина с тех пор, как... – Она поспешно перебрала воспоминания. Она лишилась девственности задолго до встречи со Струаном. Но похоже, его это ничуть не огорчало.
– Так с каких пор?
– С тех самых, когда ты объяснил мне, чем мужчина отличается от мальчишки. Честное слово!
– На твоем месте я бы не бросался словами, – предостерег он. – Честь это ценность, которую следует беречь всю жизнь.
– Тогда я готова поклясться своей жизнью! – выпалила Лорен, стараясь ускользнуть от пальцев, причиняющих ей боль. – Клянусь чем угодно, что я тебе не изменяла!
Он вытащил ладонь из-под ее юбки, и она испустила громкий вздох облегчения. Не сводя глаз с лица Лорен, Струан лениво усмехнулся и сунул руку за пояс.
– Жизнь и честь идут рука об руку, жена. Если ты готова поклясться и если черные боги не поразят нас на месте, я больше никогда не стану сомневаться в тебе.
Ошеломленная безудержной ревностью Максорли, Лорен вздрогнула от прикосновения ледяной стали. Опустив голову, она увидела у себя на ладони маленький кинжал, поняла, чего требует Струан, и чуть не вскрикнула от радости. Простак Струан желал услышать клятву. Он перепугал ее до полусмерти, был готов дать волю своему гневу, доверился своим подозрениям, но был готов навсегда забыть о них, как только она произнесет клятву. Если так, он ее услышит; она сумеет придумать самую трогательную клятву.
Со слезами на глазах Лорен подняла кинжал и прижала его к губам.
– Струан Максорли, на этом кинжале я клянусь... – Она вдруг осеклась, едва ее взгляд упал на резную рукоять кинжала. Лорен невольно ахнула, кровь отхлынула от е? лица, превратившегося в серую застывшую маску.
Этим самым кинжалом несколько месяцев назад она навсегда заставила замолчать Дуби Логана. В последний раз она видела этот кинжал торчащим между лопаток Логана в тот день, когда из замка Ахнакарри похитили жену Алаздэра, ненавистную англичанку.
Логан был невзрачным, скользким существом, готовым предать весь свой клан ради нескольких золотых монет или исполнения собственной минутной прихоти. Продав Кэтрин Кэмпбеллам, Логан допился до беспамятства, что часто с ним случалось, и Лорен испугалась, что во хмелю он проговорится, подведя ее под подозрение. Поразмыслив, она решила просто прикончить его. Никому и в голову не пришло бы, что она сообщница Логана. И вправду, кто поверит, что она якшалась с этим иудой, а тем более сговорилась с ним похитить Кэтрин? -j-if:Никто и не верил. По крайней мере до сих пор.
Но если Струан все это время хранил ее кинжал, значит, он старательно скрывал свои подозрения и ждал подходящей минуты, чтобы высказать их.
– Значит, вот зачем ты вернулась? – допытывался Максорли. – Чтобы приняться за старое?
Ее взгляд метнулся в ту сторону, куда ушел Питерс. Струан, невольно последовав ее примеру, отвлекся ровно настолько, что Лорен успела перехватить кинжал и нанести удар. Но в последний миг Струан вскинул руку и почувствовал, что лезвие рассекает сухожилие между пальцами. Ему удалось повернуть кинжал в пальцах Лорен, а второй рукой схватить ее за запястье – так крепко, что она взвизгнула от боли. За первой вспышкой боли последовала вторая, и Лорен издала крик, в котором отчетливо слышалось изумление.
Она перевела взгляд вниз и увидела, что лезвие кинжала разорвало ее лиф пониже правой груди. Лезвие воткнулось неглубоко, но Струан легко надавил на рукоять, и Лорен ощутила, как холодная острая сталь вонзается в ее плоть.
– Нет! – вскрикнула она. – Нет, Струан, я...
Он яростно повернул кинжал, разрывая мышцы. Маленькое отверстие превратилось в зияющую рану, откуда с хлюпаньем и шипением заструилась кровь.
– Струан! – В янтарных глазах Лорен вспыхнуло золотое пламя. Ее губы зашевелились, но не издали ни звука. Она приоткрыла рот, ее руки обмякли. Она повалилась вперед, но Струан вовремя подхватил ее и осторожно опустил на землю.
– Почему? – с мукой в голосе прошептал он. – Почему, будь ты проклята?
Смаргивая слезы, он выпрямился. Из раны на его руке капала кровь, образуя алую лужицу на замерзшей земле.
– Со мной ты могла стать счастливой, детка. Я любил бы тебя всей душой... но ты не дала мне ни единого шанса.
Прижимая окровавленную руку к груди, он повернулся и зашагал прочь.
Глава 20
Кэтрин поправлялась медленно, но верно – благодаря неусыпным заботам Александера. За четыре недели рана на ее руке затянулась, превратившись в неровный шрам.
А положение принца, напротив, менялось к худшему с каждым часом. Он поправился, но обнаружил, что ему не на что покупать провизию и боеприпасы для армии. В отчаянии он предложил изъять муку и зерно у местных фермеров и владельцев замков и поместий близ Инвернесса. Этим он настроил против себя нескольких лэрдов, которые и раньше не очень-то верили обещаниям принца.
После удачного штурма Инвернесса для армии Чарльза Стюарта началась полоса неудач. Лорд Лаудаун оказался слишком хитрым лисом. Благоразумно уведя войска из города, англичанин перебрался в Дорнох, конфисковав все суда с другого берега залива. Он легко избегал открытых столкновений, все попытки принца загнать его в угол заканчивались неудачами. Каждый раз Лаудаун просто отдавал солдатам приказ погрузиться на суда и уводил их к какому-нибудь островку.
Форт-Уильям, который осадили Лохиэл и Кеппох, не желал сдаваться. Защитники форта не нуждались в пополнении запасов, на все требования капитулировать они отвечали канонадами и мушкетным огнем.
Тем временем лорд Джордж Меррей двигался на юг с семью сотнями солдат собственного клана, постепенно приближаясь к месту, где расположилась армия герцога Камберленда. Точными, рассчитанными ударами лорду Джорджу удалось разгромить тридцать лагерей правительственной армии, но прежде чем он успел закрепить успех, отбросив английские войска к Перту, принц срочно отозвал его в Инвернесс. Камберленд не сидел сложа руки: отвлекая лорда Джорджа, он перебрасывал основные силы на север через Абердин. Уловка сработала, правительственная армия преодолела почти восемьдесят миль, не встретив никакого сопротивления, поскольку лорд Джеймс Драммонд с его несколькими сотнями солдат защищал принца с фланга. Он делал все возможное, чтобы удерживать мосты, перекрестки и деревни, но натиск армии Камберленда был слишком мощным и стремительным: его солдаты врывались в города и деревни, пока якобиты покидали их.
