Но тут у нее перехватило дыхание: в результате резкого рывка она оказалась за широкой спиной Джереми, и ей оставалось слушать, что тот говорит:
—Все не так скверно, как ты, возможно, считаешь. Да, она была в районе порта, но под хорошей защитой. Она наняла экипаж, и эти два здоровенных, чудовищно здоровых кучера не позволяли никому и приблизиться...
—Что за болтовня, — перебил его со смешком Перси. — Как же она тогда влетела Дереку в объятия, едва не дав себя поцеловать?
Дерек, пунцовое лицо которого сделалось багровым, протянув руку, схватил Перси за галстук и, наматывая его на кулак, едва не задушил несчастного.
—Ты смеешь называть моего кузена лжецом? — прорычал он. При этом глаза его сделались совершенно зелеными, обнаруживая, насколько он выведен из себя.
—Да нет, что ты! И в мыслях не имел, — быстренько заверил его Перси, хотя всем заметно была его обескураженность и хорошо слышны его слова: — Но ведь я был там, Дерек. Мне ли не знать, что я видел. — Галстук на шее затянулся туже. — Впрочем, что я могу знать?
— Джентльмены, прошу вас, — раздался суховатый голос Энтони. — Моя супруга не переносит кровопролития в гостиной.
Хорошо укрытая широкой спиной Джереми, Джорджина проклинала себя за то, как дурно она думала об этом молодом человеке. Она уже сообразила, что держал он ее, дабы уберечь от гнева его отца, а не для того — как она предполагала — чтобы не дать ей возможности избежать его. Ради нее он даже солгал, чем стал ей очень дорог, однако по милости этого треклятого Перси все пошло прахом.
Теперь ей было боязно даже выглянуть из-за плеча Джереми, чтобы увидеть, как на все это реагирует Джеймс. Когда он только увидел ее, то нахмурился, однако больше ничем не изменил своей обычной невозмутимости, просто стоял и слушал то, что она ему говорила, не выказывая никаких эмоций.
С того места, где она стояла, а точнее, сжалась от страха в комочек, ей был виден Энтони, стоявший по одну сторону от Джеймса, и Конни, стоявший с другой стороны. Конни ей улыбался, явно наслаждаясь ситуацией. Энтони демонстрировал, что ему все это наскучило — реакция, скорее, характерная для Джеймса, однако она не ожидала, что Джеймс сейчас будет реагировать так же. А почувствовав, как заслоняющий ее Джереми напрягся, решила, что предположение ее оправдывается. Когда же Джереми, обернувшись к ней, шепнул: «Мне кажется, имеет смысл пуститься наутек», убедилась, что была права.
Провожая ее глазами, когда она летела вверх по лестнице, Джеймс не шелохнулся, лишь отметив, что для скорости она подхватила юбку, обнажив на глазах у всех не только лодыжки, но и икры ног, а взгляд, которым он окинул присутствующих, сказал ему, что все не только видят, но и любуются этим видом, что еще больше добавило огня в его глазах. Лишь когда наверху хлопнула дверь, взгляд его устремился на Джереми, единственного, кто следил не за бегством Джорджины, а за своим отцом, причем с явной опаской.
—Сменил привязанности, парень, а? — очень тихо спросил Джеймс.
Мягкость тона и привела Джереми в сильное смущение, заставив затараторить:
—Ну, я просто не хотел, чтобы ты повторил то, что сделал дядя Тони. Ты немного мог на девушку рассердиться, а она бы в ответ на тебя бы уже всерьез обозлилась. Нрав у нее чертовски горячий — может, ты не заметил.
—Ты подумал, что мне придется подыскивать себе другую постель? Так, что ли?
— Примерно так.
Услышав, сколь небрежно прилюдно обсуждаются проблемы, с которыми он сталкивался, Энтони отбросил напускную скуку и, задохнувшись, прорычал:
—Если тебе, наглец, отец задницу не надерет, то с этим и я прекрасно справлюсь!
Заботы его дяди, реальные или мнимые, не слишком сейчас трогали Джереми.
—Что ты намерен делать? — спросил он своего отца.
Словно это было предрешено, Джеймс ответил:
—Намерен, разумеется, подняться наверх и отлупить жену.
Невзирая на то что произнес он это весьма тихо, шесть голосов в унисон громко запротестовали. Джеймса стал разбирать смех — столь это было абсурдно. Они же его знали или им бы следовало его знать лучше — ведь даже Энтони начал ему советовать прежде подумать. Он ни словом больше не обмолвился, не шевельнулся, чтобы двинуться выполнять свое намерение, а они все продолжали сыпать аргументами, когда Добсон отворил входную дверь и в дом ввалился Уоррен Эндерсон.
Первым этого разъяренного человека-гору, ринувшегося к его брату, заметил Энтони, ткнувший того под ребра и спросивший:
—Твой приятель?
Джеймс посмотрел на вошедшего и выругался:
—Сатанинское пекло, слово «враг» подходит больше.
—По случайности, не один из твоих шуринов? — предположил Энтони, благоразумно отходя в сторону.
У Джеймса не было возможности ответить, так как в этот миг Уоррен оказался перед ним и немедленно нанес ему мощный боковой удар. Его Джеймс с легкостью блокировал, однако Уоррен, отклонившись от встречного, нанес удар Джеймсу в солнечное сплетение.
Ощутив, как у него перехватило дыхание, он услышал насмешливый голос Уоррена:
— Учусь на ошибках, Мэлори.
Прямой удар в голову, чтобы лишить его координации движений, затем сильнейший справа — и Уоррен оказался распростерт на полу у ног Джеймса, получившего возможность ответить:
—Не слишком успешно, судя по всему.
Пока Уоррен тряс головой, пытаясь прийти в себя, Энтони спросил Джеймса:
—Это тот, который вздернуть тебя хотел?
—Тот самый.
Энтони протянул Уоррену руку, помогая подняться, однако не выпустил его руки из своей, когда тот уже оказался на ногах. Ивголосе его прозвучала угроза, когда он обратился к Уоррену:
—Ну, каково тебе, янки, когда роли поменялись?
Уоррен со злобой посмотрел на Энтони:
—Что имеется в виду?
—Оглядись вокруг. На сей раз не твоя семья тебя окружает, а его. На твоем бы месте кулаков из карманов я бы уже точно не стал вынимать.
—Иди к бесам, — проговорил Уоррен, вырывая свою руку.
Энтони мог продолжить эти объяснения, однако вместо этого рассмеялся и бросил на Джеймса взгляд, говорящий: «Ну, я попытался. Теперь опять очередь за тобой». Однако Джеймс не планировал воспользоваться этой возможностью. Единственное, чего он хотел — чтобы Уоррен Эндерсон исчез — из этого дома, из Англии, из его жизни. Не будь этот человек столь воинственно и враждебно настроен, не будь он таким отталкивающим, Джеймс мог бы попытаться спокойно с ним объясниться. Но разумным человеком Уоррен Эндерсон не был. Ко всему прочему Джеймсу этот парень просто не нравился, что вполне объяснимо, поскольку тот хотел видеть, как шею ему затягивает веревочная петля. Со зловещей холодностью Джеймс предупредил его:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
