рука коснулась моего лица, пока сам мужчина следил взглядом за тем, как поглаживает мою щеку, — Как и пламенную речь о змеях прекрасно слышал, — пророкотал Всеслав, а я запнулась, ощутив приятное покалывание от его прикосновения к моему лицу, — И мне понравилась идея не впускать в мои покои змей, — опять хриплый шепот мужлана вынудил наклониться ещё ниже, а его рука тут же пробралась глубже под капюшон, и накрыла мой затылок, прежде чем, Всеслав зашептал еле слышно прямо у моих губ, — Не впускай в них никого, Стася!
Жаркий и настолько сильный поцелуй обжег губы так, что я практически опять уперлась руками в плечи Всеслава, пока он жадно и страстно продолжал целовать и прижимать к себе всё крепче. Казалось, что кроме его дыхания и моего тихого хриплого выдоха в его губы исчезли все звуки. Растворилась реальность, а желание не отпускать его никуда, не просто ударило страхом в грудь, а заставило ответить на поцелуй так же рвано и жадно.
— Скачи, Стася! — он поднял на меня уверенный и холодный взгляд, — Скачи, а я буду ждать тебя на холме, где ты станешь моей навсегда!
Резкий порыв и движение лошади, вынудили выпрямиться, а поводья схватить с ещё большей силой, потому что Морана решила словно сама взять на себя контроль. Видимо так и случилось, потому что как только Всеслав ударил её совсем слегка, кобыла заржала и устремилась к раскрывающимся и поднимающемся вверх воротам конюшни.
Я схватилась за рожок крепче, однако понимала, что должна держаться всем телом. Тем более сидеть в седле боком не так просто, даже если лошадь скакала не так уж и быстро, как умела. А в том, что Морана могла с лёгкостью просто сбросить меня с себя, я была уверена. Когда передо мной открылись совсем крохотные врата города, у которых стояло только двое стражников, я заметила прикреплённую к седлу кобуру с оружием. Проскакав по узкому мосту, ведущему к берегу Днепра, должна была признать, что Всеслав сделал всё, чтобы меня увидело как можно меньше посторонних людей.
"Неужели всё настолько серьезно, что он отдал мне свою лошадь, и даже оставил на перевязи очевидно те самые пистолеты, которые хранили мои отпечатки?" — тревога внутри росла только сильнее, а Морана скакала сквозь лес, пока не вбежала в тоннель. Резко вспыхнувшее освещение и глухой звук упавшей каменной стены за моей спиной, дал понять, что мы попали в какой-то древний переход между лесом у твердыни и городом.
Свет от ламп на стенах дрожал, еле освещая широкий тоннель, однако Морана уверенно двигалась вперёд, видимо хорошо зная куда бежит. Как эта лошадь поняла, куда должна меня привести — одному богу известно, но она продолжала скакать, а я дрожала с каждым метром всё больше.
Неизвестность добивала, а тотальное отсутствие контроля над ситуацией доводило до бешенства. Дико хотелось остановить лошадь. А в какой-то момент, когда я заметила свет от выезда в конце, и вовсе подумала, что было бы, спрыгни я с кобылы и просто исчезни.
Тогда я бы смогла начать поиски Шерхана. А на деньги вырученные за драгоценности навешанные на меня, как на ель, могла бы купить всё необходимое и скрыться, чтобы дождаться подходящего момента, и выследить тварь, которая очевидно была где-то рядом! Раз Всеслав, пошел на такой шаг, значит именно появления Шерхана и опасается мужлан.
Возможно я бы так и поступила, если бы такой момент подвернулся в Яремче. Однако не сейчас. Не после того, как я привязалась к мальчику.
"Пора уже признать, что не только маленький Ярик причина, Станислава! Пора признать, что этот мужчина настолько околдовал тебя своими флюидами, что ты даже сейчас прокручиваешь в голове его слова о змеях и покоях! Так что заканчивай эти сопли-слезы! Он тебя ждёт! Не хотел бы, пошел бы на поводу ненормальной карги и сжёг к черту на костре, в языках пламени которого ты не могла отвести от него даже взгляда вчера ночью!"
Я закрыла глаза, а открыв схватилась за поводья только крепче, потому что мы выскочили прямо в городской парк. Осмотревшись с трудом признала, что это место было похоже на Мариинский парк.
Морана перешла на трусцу, когда вышла прямо сквозь толпу тут же расступившихся людей. Они собрались вдоль обочины перекрытой проезжей части, и отчего-то выглядели напугано. Завидев меня вообще стали тыкать пальцами и снимать на свои идентифаторы то, как Морана медленно поскакала прямо по центру дороги в сторону места, которое в моём мире называлось Крещатиком.
Осознавая, что толпа вокруг итак хорошо поняла кто перед ними, я села ровнее, начав смотреть только на дорогу перед собой, когда расслышала, как позади скачет конница, а за ней или перед ней явно едут спецмашины с сигнальными маячками и сиреной. Именно она оповестила, что мою скромную особу окружила со всех сторон конная полиция, а обогнало три автомобиля с регалиями княжества.
— Где ты? — прошептала и осмотрелась, не понимая где Всеслав, — Неужели…
И подобный страх подкрепляла растерянность в глазах даже моей охраны. В некоторых я признала дружинников, охранявших меня и Миневру вовремя обряда. Потому, когда со всех сторон и домов вокруг посыпались то ли конфетти, то ли лепестки цветов, а толпа стала скандировать не чье-то, а моё имя, я попыталась унять дрожь и незаметно обратилась ко всаднику справа:
— Где Государь?
— Он уже у круглого стола на холмах площади Вече, Государыня! Не беспокойтесь! Нападение было предотвращено, а наш Государь лично расправился со всеми наемниками, напавшими на ваш кортеж.
— Как это сам? — я и позабыла, что на меня смотрят столько людей.
От подобного голова шла кругом, а сотни взглядов не просто выбивали из колеи, а заставляли дрожать ещё больше. Как и музыка. С недавних пор бой барабанов приводил мой организм в полный диссонанс, и всё чего я хотела, когда слышала этот звук, посмотреть в волчьи глаза ещё раз.
— Государыня, при всём уважении, но сейчас… не время. Не серчайте и простите наглость вашего недостойного слуги. Однако за вами наблюдает весь народ. Проявите милость и поприветствуйте его.
"Брюнет… Высокий и коротко стриженный. С яркой и простой внешностью, знающий кто я и очевидно посвященный в план Всеслава полностью."
— Ты его второй Воевода! — я опять осмотрела мужчину, заметив кровь на ножнах его меча.
— Боримир, Государыня! Всё верно, я слуга Государя, а теперь и ваш, Княгиня! Клянусь служить верой и правдой, коли не гневаетесь на вольность мою в обращении к вам, — мужчина поклонился и
