взгляд упал на картинку, которую кто-то вырезал на столешнице. Рисунок был упрощён, но чувствовалась умелая рука.
– Нравится, как она рисует?
– Она?
– Ванда. Они с Максом любят соревноваться: он поёт, она рисует сюжеты его песен. Растёт как дикарка. Ей нужен муж.
Георг смутно помнил Ванду по дню казни Катрейны, сегодня за обедом он разглядел её получше. Он не назвал бы её красавицей, однако не заметить Ванду было невозможно. Глядя на её тёмные слегка раскосые глаза, длинные распущенные волосы, Георг как наяву представил себе стройный чёрный силуэт на фоне заснеженных гор. Она стояла внутри воображаемой картины, глядя вверх; большая чёрная шаль колыхалась словно крылья гигантской птицы. Полные алые губы на скуластом лице плотно сжались, ноздри носа с небольшой горбинкой раздувались от гнева на кого-то. За чьей душой она прилетела? Георг не знал. Это был просто образ в слегка опьянённом мозгу, и этот образ возник снова при словах Валера.
Георг так и не понял, что заставило его принять решение: рисунок на столешнице, придуманный образ или необходимость найти людей и деньги на борьбу.
– Я согласен.
– Правда?
– Клянусь: если Дайрус не отрубит мне голову, если я доживу до изгнания Айвариха, то женюсь на твоей дочери!
– Значит, решено.
– Так ты мне поможешь?
– Я дам тебе рудокопов, делай с ними, что хочешь.
– Рудокопов?
– Идём, – Валер, шатаясь, поднялся. – Покажу, кого прислал наш пока ещё король.
***
– Смотрите! – Валер широким жестом обвёл мужчин, одетых в подбитые мехом куртки, укреплённые металлическими пластинами. Человек двадцать практиковались в стрельбе из луков недалеко от мощной стены замка, откуда-то из-за башни слышался звон мечей. Рик не прочь был поразмяться с ними. Вот только рудокопов и шахтёров они не напоминали ни разу.
– Ты говорил, это для рудников, – усмехнулся Георг.
– Для рудников, – невозмутимо подтвердил Валер. – Для охраны рудников от бродяг, разбойников и жадных стражников. Времена нынче неспокойные. Они ждали, что их закуют в цепи и пошлют умирать в шахты, – я предложил им кое-что другое. Они присягнули мне на верность, и пусть кто посмеет проверить эту верность на прочность, – он обвёл взглядом свои владения и новых обитателей.
Рик слегка передёрнул плечами, поправив камзол – ранняя осень выдалась холодной. Горцы словно не замечали холода: большинство ходили в одних рубахах, весело переругиваясь друг с другом и поглядывая на тренировку.
Георг с любопытством посмотрел на Валера.
– А как быть с твоей присягой?
– Мы не присягаем, мы заключаем с королями договор. Если король его нарушает… – Валер не договорил. Рик про себя покачал головой: похоже, он многого не знает о собственной стране. Обычаи горцев отличались от обычаев жителей равнин – он должен научиться понимать их, чтобы не попадать впросак. В прошлый приезд в Рургард он славно подрался с Власом, но что он вынес из той поездки? Ничего. Рик пообещал себе расспросить Валера о народе, который жил в этих горах. Если бы всё шло как должно, он был бы здесь бароном… Рик вздрогнул. Нет, он был бы трупом, как сын Рижитты. И хватит уже думать, что было бы, если бы. Он тот, кто он есть! Сожалеть об этом – значит оскорблять память о матери и об отце.
– Предатели!
Рик обернулся на крик и увидел Власа с мечом в руке. Тот указывал пальцем на них с Георгом. – Изменники! Отец, что они здесь делают? – За время, что они не виделись, Влас отрастил небольшие усики – они зло топорщились над верхней губой.
Валер грустно посмотрел на младшего сына:
– Влас, Влас, я отправил тебя с посланием королю. Что заставило тебя вернуться?
– Крис пропал, – растерянно ответил Влас. – Я думал, ты знаешь…
– Откуда мне знать, где Крис? – с лёгким удивлением развёл руками Валер. – Ты же не думаешь, что я его похитил?
– Они знают наверняка! – Влас махнул в сторону Георга и его людей. – Дай их мне на ночь, я…
– Влас, ты никогда не соблюдал наши обычаи, но закон гостеприимства даже тебе не позволено нарушать, – на лице Валера отразилось отвращение.
– Это изменники! Какой закон?! Ты… Ты…
– Наш закон тебе не указ? Тогда поступи по своему закону, передай их в руки короля Айвариха, – чуть ли не нараспев произнёс Валер. Влас ухмыльнулся одной половиной рта.
– Правда? Я сам готов отвезти их королю, отец. Мои люди скоро будут здесь. Задержи их…
– Ты хочешь, чтобы я сделал твою работу? – угрожающе спросил Валер. – Чтобы король хвалил тебя за то, чего ты не совершал?
– Н-нет, – голос Власа дрогнул.
– Вот они перед тобой! Возьми их!
При этих словах среди присутствующих поднялся одобрительный ропот. Влас побелел и обвёл толпу глазами. Сочувствия он не встретил.
– Если он прольёт кровь гостя под кровом отца, то отречётся от дома и рода, – прошептал Георг Рику. Рик смотрел, как Влас пытается подавить страх и жадность.
– Вот Райгард Сиверс, – представил Рика Валер, словно они не были знакомы. – Победи его в поединке, убей, если сможешь.
Рик не чувствовал страха: он победил Власа в прошлый раз, справится и сейчас. Влас невольно поднял меч, посмотрел на него и бросил на землю:
– Я принесу меч, что ты мне подарил в шестнадцать лет, – громко объявил он отцу и направился куда-то. Валер проводил его взглядом, в котором Рик с удивлением ощутил ненависть.
***
Барон Валер Мэйдингор привык всё делать основательно, продумывая каждый шаг. Иногда над ним подтрунивали многочисленные родственники, но со временем они привыкли к его кажущейся медлительности. Когда приходило время действовать, у него была стальная хватка.
Как только прибыли гости, Валер понял, что решение придётся принять скоро. После вмешательства Власа времени на раздумья не осталось. Он должен сделать выбор: поддержать сына и схватить гостей, предав вековые обычаи и погибших родных, или поддержать Георга Ворнхолма. Можно отправить гостей восвояси, не делать ничего, однако Влас доложит Айвариху, а тот не станет разбираться. Король сейчас слушает лишь блуждающий в потёмках безумия разум. К тому же, Айварих много ему должен. Драки всё равно не избежать. Побывав на казни Катрейны, Валер понял, что этот человек более не король, хотя он был опасен и силён – оставалось либо терпеть, либо искать союзников. Валер нечасто бывал в Нортхеде – перемены, происходившие в короле, бросались в глаза: он творил такое, что раньше ему в голову бы не взбрело. Всклоченный, с блуждающими красными глазами король напоминал взбесившегося пса – не знаешь, на кого бросится.
Молодой Айварих был умён и понимал свои возможности. Он убивал лишь тех, кого опасался, да так, что доказательств и свидетелей не оставалось. Валер считал, что подлое убийство Артура с Рижиттой – его рук дело. Горы не забывают, и он не забыл! Как не забыл зверскую казнь сына, которому палач никак не мог отрубить голову. Георг был горячий, смелый
