Не стоит забывать и об упомянутых свидетельствах сотрудничества военных заговорщиков с немецкими генералами. Иметь во главе вооруженных сил страны малокомпетентных лиц было бы плохо, но присутствие в руководстве Красной Армии людей, которые сговаривались о совместных действиях с руководителями вермахта накануне войны, могло обречь нашу страну на неминуемое поражение.
В то же время нет сомнения в том, что среди репрессированных военных было немало невинно оклеветанных достойных людей. Как отмечал Рой Медведев, «в конце 1939 — начале 1940 года были реабилитированы несколько тысяч командиров Красной Армии… Среди реабилитированных было немало будущих героев Великой Отечественной войны — будущие Маршалы Советского Союза К. К. Рокоссовский и К. А. Мерецков, будущие генералы армии А. В. Горбатов и С. И. Богданов, будущий вице-адмирал Г. Н. Холостяков, будущий комиссар украинских партизан С. В. Руднев, герой ленинградской обороны Н. Ю. Озерянский и другие». Если бы не их освобождение, то эти и другие военачальники, сыгравшие значительную роль в Великой Отечественной войне, могли бы продолжать пребывать в заключении и это само по себе свидетельствует о том, что репрессии нанесли определенный урон обороноспособности нашей страны.
Хотя выдвижение новых офицеров и других военачальников вместо репрессированных создало большие проблемы, та смена, которая пришла вместо них, отнюдь не состояла из слабых и плохо подготовленных командиров. Это был вынужден признать Геббельс в своем дневнике 16 марта 1945 года. Прочтя книгу с биографическими данными и портретами советских генералов и маршалов, он писал: «Эти маршалы и генералы в среднем исключительно молоды, почти никто из них не старше 50 лет. Они имеют богатый опыт революционно-политической деятельности, являются убежденными большевиками, чрезвычайно энергичными людьми, а на их лицах можно прочесть, что они имеют хорошую народную закваску. В своем большинстве это дети рабочих, сапожников, мелких крестьян и т. д. Короче говоря, я вынужден сделать неприятный вывод, что военные руководители Советского Союза являются выходцами из более хороших народных слоев, чем наши собственные».
На смену репрессированным наркомам и другим руководителям хозяйства пришло немало образованных специалистов, имевших значительный опыт производственной деятельности. Изменения в кадровом составе партийных, хозяйственных и советских организаций можно видеть по биографиям многих видных деятелей Советского Союза, таких как Громыко, Пономаренко, Брежнев, Косыгин, Тевосян, Завенягин, Ванников, Бенедиктов, Зверев, Первухин, Сабуров и другие. Как правило, они получили среднее, а затем высшее образование в 1920-е годы, затем работали по приобретенной профессии. В 1937–1938 годах многие из них были направлены на руководящую работу. Назначение наркомами лиц моложе 40 лет было обычным в ту пору.
В отличие от старых руководящих кадров новые успели получить законченное высшее образование, как правило техническое, и обрели опыт руководящей работы на советских промышленных заводах, нередко на новостройках пятилетки. Новые руководители представляли собой советских людей, сформировавшихся как руководители в период созидательного труда, а не в годы Гражданской войны. Как руководители они привыкли решать задачи мирного созидания в родной стране, а не призывать идти «на смертный бой» под лозунгами мировой революции. Они были еще в меньшей степени испорчены привилегиями, ощущением вседозволенности и цинизмом, которые обрели с годами многие из тех, кто пришел к власти в конце 1917 года. Они были преисполнены энтузиазмом самоотверженного строительства пятилеток. Они были ближе к народу, его чаяниям, его культуре, чем те, кто уже в течение 20 лет стояли у власти.
Выдвижение таких людей на высшие должности страны не было случайностью. В беседе с автором книги А. И. Лукьянов рассказал о картотеке на номенклатуру Политбюро, которую вел Сталин. На карточках, заведенных на тех, кого назначали на высокие государственные и хозяйственные посты, отмечалось социальное происхождение, образование и производственный опыт этих лиц. Не было случая, подчеркивал Лукьянов, чтобы на посты, требовавшие профессионализма, назначали людей, не проработавших достаточный срок по своей специальности, начиная с самых скромных должностей.
Один из сталинских выдвиженцев, Н. К. Байбаков, говорил про Сталина: «Ему нравились знающие свое дело люди, особенно „новая волна“ специалистов, пришедших на производство в советское время, питомцы нового строя, которых он мог по справедливости считать и своими питомцами. И нас он слушал, как мне кажется, с особым чувством — это нам, тогда молодым людям из рабфаков и институтов, предстояло обживать будущее…. И он таких всячески поддерживал, выдвигал на руководящие посты, ведь не зря знаменитые „сталинские наркомы“ — это 30—35-летние люди (в основном) с неизрасходованной энергией и верой, что будущее будет построено именно ими».
Успехи советской экономики в первые годы третьей пятилетки (1938 — июнь 1941 гг.) показывали, что новые руководители промышленного и сельскохозяйственного производства успешно справлялись с плановыми заданиями накануне войны. Темп развития оборонного производства достиг тогда беспрецедентных масштабов — 39 процентов в год. В ходе войны хозяйственные руководители и партийные руководители различных уровней сумели обеспечить высокий уровень производства. Их усилиям в немалой степени обязаны успехи в создании такого количественного и качественного превосходства в вооружениях со второй половины войны, которое обеспечило победы Красной Армии.
Нет никаких оснований полагать, что новые директора заводов и совхозов, председатели колхозов, руководители хозяйственных предприятий и партийных организаций различных уровней, имевших законченное высшее образование, немалый опыт производственной работы и жившие до 1937 года так же, как жило подавляющее большинство советских людей, оказались худшими руководителями, чем плохо образованные начальники, привыкшие с конца 1917 года главным образом командовать и пользоваться особыми привилегиями. Альтернативой выдвиженцам 1937–1938 годов были такие люди, как Бывалов из полюбившегося Сталину фильма «Волга-Волга». Беседуя с исполнителем этой роли Игорем Ильинским, Сталин хвалил его за блестящее изображение современного бюрократа. Сталин прекрасно понимал, что ожидало бы страну в 1941 году, если бы ее руководство в центре и на местах оказалось в руках таких людей, как Бывалов.
Следует также учесть, что наряду с невинно осужденными людьми среди расстрелянных и заключенных могли оказаться и те, кто представлял собой реальную угрозу для советского государства. Напомним, что в своей речи на октябрьском пленуме 1937 года первый секретарь Курского обкома партии Г. С. Пескарев заявил, что по крайней мере до половины приговоров, вынесенных в ходе репрессий, были необоснованными. Схожие оценки давали затем и некоторые участники комиссий по реабилитации. Однако из этих оценок следует, что до половины приговоров имели под собой определенные основания, хотя они и были отягощены абсурдными обвинениями об участии подсудимых в мифических подпольных организациях и их связях с зарубежными разведками.
Мысль о наличии виновных среди репрессированных отвергается ныне на основании почти полной реабилитации всех, осужденных в ходе репрессий 1937–1938 годов и в последующие годы. В цитируемой выше книге Дмитрий Лысков справедливо подверг сомнению выводы комиссии ЦК КПСС по реабилитации 1988 года, которые, в частности, гласили: «Значительная часть приговоров по репрессивным делам была вынесена… внесудебными и неконституционными органами… Но коль скоро подобные органы были изначально незаконны, то и любые вынесенные ими приговоры не могут считаться законными. Подобная позиция обоснована и по юридическим, и по морально-политическим критериям. Поэтому, видимо, будет правильно, если Президиум Верховного Совета СССР вынес решение об объявлении всех… несудебных органов неконституционными. Таким образом, все жертвы несудебных решений реабилитируются автоматически».
Лысков замечает: «Вдумайтесь в эти строки. Комиссию не беспокоит, насколько обоснованно тот или иной человек был осужден. Она предлагает (и это будет впоследствии сделано указом Горбачева) списочно реабилитировать всех осужденных внесудебными органами, поскольку сами эти органы были незаконны. Но преступления-то совершались вне зависимости от правового обоснования деятельности тех или иных структур! Фактически реабилитация уравняла и шпиона, и террориста, и вора, и убийцу, и действительно невинно осужденного человека — все они были массово реабилитированы. Лишь на том основании, что приговор по их делу был вынесен не судом, вне зависимости от реально совершенных деяний».
