Хотя по пути им и довелось подняться по нескольким узким лестницам, освещённым лишь чересчур низко расположенными тут факелами (это Маша поняла, приложившись об них пару раз головой), но всё же она очень удивилась, когда вместе с друзьями они вышли, наконец-таки, в некий очень странный, каплевидный формы зал. Авалон оказался перед большими, позолоченными дверьми, а справа от них располагались три узких стрельчатых окна с цветными витражами, через которые было отчётливо видно, насколько высоко в итоге они поднялись — огромный яйцевидный купол Зала Судеб виднелся сейчас чуть внизу и далеко слева, а почти напротив окон вырастало ввысь широкое каменное основание одной из сторожевых башен замка. Больше ничего разглядеть не удалось — Сильфида и Флавиус, распахнув позолоченные двери, пригласили их внутрь, и десять Бессмертных вошли в следующий чертог.
Удивительно, но этот зал Мария никогда раньше не видела, хотя, казалось, за столь долгое время ей удалось побывать практически во всех уголках замка. Помещение выглядело чуточку заброшенным, но именно это придавало ему необъяснимое очарование. В стенах были прорезаны все те же узкие окна-бойницы, как и в большинстве остальных комнат, украшенные цветной стеклянной мозаикой, хотя многих кусочков в ней уже недоставало. Странно, что дварфы — искусные стеклодувы, не нашли времени их заменить.
Никакой мебели вокруг не было. Первое и единственное, что бросалось в глаза — восемь каменных тронов, высеченных из белого и черного мрамора, чередующие друг друга, словно фигуры на шахматной доске. Они располагались небольшим полукольцом вокруг едва обозначенной круглой выемки в полу — довольно-таки обширной, чтобы напоминать собою некое подобие цирковой арены: она всего на пару сантиметров была вдавлена внутрь относительно основного уровня пола.
Всю причудливо изогнутую поверхность стен, до самого сложно-сводчатого потолка, покрывала тусклая, местами сильно облетевшая позолота. Во всех местах, где были заметны признаки искусственного соединения углов и изгибов — вокруг окон, дверей, либо просто множественные переплетения потолочных балок — всё это было инкрустировано довольно-таки крупными рубинами. Сами камни тоже были тусклыми и слабо мерцали от падающих на них через окна солнечных лучей, напоминая при этом собою запекшиеся капельки крови. Зрелище немного отталкивало, но в то же время завораживало.
Плиты серого мрамора на полу с прожилками красного граната были плотно подогнаны друг к другу, складываясь в невероятно сложный рисунок — нечто вроде распускающегося розового бутона: от более мелких, едва различимых фрагментов в центре, до все более крупных — по краям.
Пока все друзья разглядывали детали интерьера, внимание Марии с самого начала привлекли эти странные, с особым изяществом выточенные из мрамора прекрасные троны. Она медленно подошла к одному из них, осторожно провела рукой по черному подлокотнику — шероховатая поверхность была слегка прохладной — а затем села в него, заняв, таким образом, третье место слева, если стоять к тронам лицом. Евгений, увидев, что Малиновская уже выбрала себе место, решил также последовать её примеру. Поскольку всего мест было восемь, — то есть нечетное количество, и явно центрального среди них не наблюдалось (а то бы Женя непременно занял именно его — в этом Маша почему-то нисколько не сомневалась), поэтому Евген решил присесть на трон, наиболее близкий к середине. Так как Мария, сев в левой половине, уже как бы заняла эту сторону поля, а находиться непосредственно рядом с нею ему явно не хотелось, он выбрал кресло из черного мрамора через одно от неё — четвёртое справа. Спустя минуту Антон занял последний из наиболее центральных тронов — белый, аккурат между ними.
Все остальные друзья тоже начали понемногу рассаживаться, следуя их примеру, пока в чертоге не осталось лишь двое стоящих — Флавиус и Сильфида, которые по-прежнему безмолвствовали. Казалось, будто они делали это намеренно, чтобы никоим образом — ни звуком, ни словом — не мешать каждому из Авалона выбрать свое собственное место. Они специально, можно сказать, демонстративно дистанцировались от какого-либо вмешательства, не влияя, таким образом, на право выбора.
— Ну вот и всё, — наконец произнесла Сильфида, когда все взгляды устремились на неё. Её глубокий, немного дрожащий голос эхом отразился от древних стен и тут же потонул, словно поглощенный ими — странный эффект. Бессмертная слегка повернула голову влево, по очереди обводя взглядом всех сидящих напротив неё, при этом внимательно заглядывая каждому в глаза: Татьяна, Владимир, Мария, Антон, Евгений, Анастасия, Семён и Вячеслав.
— Ноэгин Фроуз — Тронный Зал, — перевела Сильфида с языка дварфов, печально оглядывая позолоченные чертоги.
— Отсюда вы будете править Нифльхеймом. — сказал Флавиус.
Наступила тишина. Все выжидающе замерли, пытаясь понять смысл озвученных слов, и Мария подумала вдруг: да, вот сейчас. Сейчас они скажут им нечто очень важное.
— Потому что сегодня, — продолжила Сильфида, — мы вынуждены покинуть вас…
Удивленные возгласы тут же раздались со всех сторон. Все были потрясены. Как? Почему? Какова причина? Внезапность и абсолютная неподготовленность к подобного рода «сюрпризу», казалось, обескуражила друзей. Это просто не укладывалось в голове!
— Сбегаете, значит? — громко осведомился Евген.
Гул возбужденных голосов разом смолк. Конечно, Евгений, как обычно, высказался чересчур резко, но — впервые за столь долгое время — Малиновской хотелось задать своим учителям похожий вопрос. Разумеется, она смогла бы выразить его не в столь категоричной форме, но общий смысл оставался таким же. Почему Флавиус и Сильфида уходят? Почему именно сейчас? Разве Мария, как и все её друзья — даже и Антон — уже достигли всего, чего они могут достичь? Разве их обучение окончено? Ей казалось, что они как раз-таки вошли в самый разгар: Высокая Магия Элементов виделась такой чарующей, такой манящей, открывая перед собою безграничные горизонты на годы вперед, и Малиновская думать не думала, будто теперь ей будет удаваться абсолютно все на свете. Она готова была обучаться дальше, ей нравилось получать эти знания (чего она абсолютно не могла сказать об учёбе в институте), но ей по-прежнему требовались ценные советы Сильфиды и твердая, направляющая рука, готовая в любой момент поддержать. Это всё равно что идти по узкому мостику, распростертому над бездной, и на середине пути вдруг внезапно понять, что у тебя исчезают перила — не слишком приятное ощущение. Да это попросту нечестно!
— Мне очень жаль, но мы поступаем так не по собственной воле, — грустно сообщила им Сильфида. — Совет Маханаксара принял такое решение, и обсуждению оно не подлежит. Мы еле успели выкроить время, чтобы попрощаться с вами.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
