всё более недовольно в сторону Ильна. Я сама сидела как на иголках, несмотря на доброжелательный тон и располагающую атмосферу. Маленькое пёрышко держала под рукой, на всякий случай: мы с Рене решили, что при малейших признаках опасности воспользуемся им сразу же, не тратя время на поиски тихого уголка подальше от чужих глаз. Недоверие к миру отравляло, не могла я и этому приветливому магу доверять целиком и полностью, но очень старалась не показывать этого.
– Что скажете? – не выдержала я.
Маг жестом попросил птицу перебраться поближе, и Рене, цокая коготками, угнездился на свободном участке чайного столика.
– Это мужчина лет тридцати, обладающий хорошим здоровьем, но сейчас изрядно ослабленный заклятьем, – задумчиво проговорил Ильн. – Одарённый, и уровень дара довольно высок. Что-то со стихией воздуха, да? И ещё земля. Только доступа к магии сейчас нет.
О возрасте Рене и типе его магии я не говорила, про магию так и вовсе не расспрашивала. Понимала, что воздух и ветер – его суть, он же из расы крылатых людей, даже если теперь без крыльев. О том, что он альнардец, мы решили не упоминать. Ильн ждал нашей реакции, и я сдержанно кивнула, подтверждая его слова. Маг раскрыл ладонь, прося сычика приблизиться, и птиц неохотно шагнул на руку. Вторую ладонь Ильн мягко, плавно приподнял над птичьей головой и подержал так некоторое время.
– Любопытный случай, – после длинной паузы заговорил маг и опустил Рене обратно на столик. – Я впервые сталкиваюсь с тем, что человек, заключённый в теле животного насильно, сохраняет при этом разум и память. То есть такие чары вообще редкость в наше время, и мне очень интересно, кто это сотворил и зачем… Но если по существу: я поражён, что сознания человека и птицы не смешиваются. Вы ведь можете с ним общаться, взаимодействовать, не так ли?
Я согласилась. Готовясь к встрече с магом, мы с Рене согласовали темы, которых можно было касаться, и те, о которых следовало молчать. В частности, о том, что он имел возможность раз в несколько дней становиться собой, упомянуть можно было. И я об этом Ильну сказала. Маг слушал, сложив пальцы рук шалашиком и время от времени покачивая ими из стороны в сторону. Рене покинул стол с угощением и перебрался ко мне на колени.
– Всё интереснее и интереснее, – проговорил маг. – Видите ли: на первый взгляд способ наложения заклятия на вашего друга довольно прост и груб. И хорошо то, что снять чары может не только тот, кто наложил их, а любой, обладающий нужной силой и знаниями. Но в этом и сложность: не каждый может. Я попробую, но обещать не могу. Мне бы хотелось поучаствовать в… возвращении вам истинного облика, молодой человек. Сколько у нас времени, барышня? Я не уверен, что смогу быстро разобраться в хитросплетении чар.
Я погладила совиные крылышки.
– Ильн, делайте что требуется, – предложила я, но внутри всю скручивало от сомнений. – Времени у нас мало. Я располагаю буквально двумя-тремя часами, не более, потом мне нужно возвращаться домой. И птицу я забираю с собой, оставить вам не могу.
Маг заметно огорчился.
– Жаль. Я именно об этом и спрашивал. Не уверен, что всё получится быстро и сразу, и тогда я бы…
– Жаль вас огорчать, но… Но если не получится за один раз и потребуется повторный визит – мы приедем ещё раз.
Результат-то нам нужен, это понимала и я, и маг. Он кивнул, явно расстроенный, но не стал настаивать на своём, принимая наши правила взаимодействия, что меня немного успокоило. Я видела огромный исследовательский интерес Ильна, желание как следует изучить сычика, но посвящать мага в тайну совиных перьев была не готова категорически. Только в самом крайнем случае и как вариант бегства, если вдруг что-то пойдёт не так.
– Что ж, молодой человек, давайте тогда начнём. Вы ведь понимаете меня, да? – запоздало уточнил Ильн.
Рене снисходительно присвистнул на своём языке.
Мы остались в этой же комнате, только со стола хозяин попросил убрать, и расторопный слуга поспешно собрал посуду и вазочки на поднос. Маг попросил несколько минут на подготовку, откинулся на спинку кресла, прикрыл глаза и посидел так несколько минут. Кисти рук, сложенные перед собой, слабо светились. Рене наблюдал очень внимательно, а я снова и снова думала о том, что дальше. Как мы будем возвращаться в Бейгор-Хейл, если прямо сейчас, вот здесь, в давящей темноте стен, всё получится? В том, что меня в положенный момент утянет обратно, не сомневалась. А вельвинда? Мы обсуждали и такой вариант и вроде бы всё продумали, но горло стискивало волнение.
Ильн встрепенулся и протянул руку.
– Идите сюда, молодой человек. Будем пробовать.
Рене перебрался поближе к магу и настороженно замер. На ладонях мага заклубился дымок, окутал тельце сыча; тот дёрнулся на первых порах, но Ильн только ободряюще улыбнулся. Через пару мгновений его лицо сделалось сосредоточенным, взгляд приобрёл остроту, поза выдавала огромное напряжение. Я замерла на своём месте, боялась дышать, чтобы не отвлекать.
Время остановилось.
Глава 22.2
Маг уронил руки на колени. Дышал он тяжело, будто долго бежал или взбирался вверх по крутой высоченной лестнице. Я не понимала, сколько времени прошло, а поворачивать голову в сторону напольных часов, мерно тикающих в углу гостиной, не решалась. В Бейгор меня ещё не выдернуло, и то хорошо. Маг выглядел не просто уставшим – опустошённым и измождённым, постаревшим сразу на десять-пятнадцать лет. Рене оставался таким же: маленьким и пернатым, только яркие глаза стали совсем тусклыми, безжизненными. Я сидела не шевелясь и боялась встревать с вопросами. Ильн заговорил сам. Сначала неловко вытянул из кармана жилетки платок, вытер лицо и наконец глянул в мою сторону.
– Очень крепкие чары. Вцепились в вашего парня хуже клеща, – извиняющимся тоном прохрипел маг.
– Он говорил, что в оперении спрятаны особые перья, – повторила я через силу.
Протянула вельвинду ладонь. Птиц переступил лапками, слегка царапнул кожу.
