что собирался записать событие в бортовой журнал, достал записную книжку и сделал пометку.
Несмотря на столетний срок, прошедший после катастрофы, климат планеты еще формировался и частенько приносил сюрпризы. Старожилы, помнящие темное небо над головой и материки без тумана, рассказывали о невероятных смерчах, высасывающих воду прямо в небо и обрушивающих ее внезапно и в большом количестве. О ветрах, поднимающих волну на густой и черной воде. Сейчас на материке нет ветров вообще. Туман, влажность и смрад. О том, что когда-то материки были покрыты водой, и поверх нее не было зеленого ковра из водорослей. В это верилось с трудом. Слово «материк» ассоциировалось с туманом, зыбким зеленым ковром и смрадом.
Взявшуюся из ниоткуда сильную грозу, можно было считать попыткой природы сформировать устойчивый циклический климат, или же попыткой избавиться от лишнего потенциала, возникшего где-то в атмосфере. Прометей знал от некоторых сведущих стариков, что влажная атмосфера материка иначе распределяет температуру. Если в чистой атмосфере Новой Земли воздух остывал по мере высоты, то на материке, укрытым шапкой тумана, сильнее нагревалась верхняя часть, а у земли она была прохладней. По этой причине на материке отсутствовала вертикальная конвекция, что в свою очередь приводило к полному отсутствию ветра. Но потенциал разогретого воздуха нужно было куда-то девать и поэтому движение воздушных масс начиналось выше уровня тумана. Часто, грозы на материке грохотали высоко вверху, пугая только проливным дождем, либо в зимнее время, градом.
Так напугавшая путешественников гроза пришла с материка. Сбросила перегретую влагу, чтобы установить баланс в атмосфере, перепугала до смерти трех человек, записанных в «Красную книгу» и ушла дальше. Прометей достал свой бортовой журнал, маленькую книжицу, которую всегда носил с собой. Ее обложка была сделана из толстой медвежьей шкуры, а страницы изготовлены из самодельной бумаги. Она имела светло-коричневый цвет и рыхлую текстуру и не шла ни в какое сравнение по качеству со страницами бортового журнала подлодки. Но Прометей любил свой журнал именно за то, что изготовил его самостоятельно. В него были занесены все заметные явления, встречающиеся ему во время путешествий. Последние несколько строчек он посвятил месту и времени встречи с новым природным явлением — теплой и мощной грозой.
Иван и Прометей сели на весла. Ветер помог им сделать дневную норму, но на будущее лучше было иметь небольшой запас, на всякий непредвиденный случай. Анхелика развесила тряпки на трюм, чтобы они скорее сохли. Потом взяла селедку, вынула икру из тех рыб, в которых она оказалась. Получилось три. Уложила ее в деревянную плашку, посолила и выставила на солнце. К завтрашнему обеду она должна была приготовиться. Селедку порезала кусочками. Голову и хвосты выбросила за борт. Плотные кусочки с жирком, Прометей попросил ее залить его уксусом. В рассол набросал каких-то пряных трав и приказал ждать до утра. Анхелика с брезгливостью отнеслась к тому, чтобы есть сырую рыбу. Для нее существовал жареный вкус, варенный и вяленный. Причем, последний вариант был самым несъедобным.
— Завтра тебя за уши не оттянешь от такого блюда. — Пообещал Иван, заметивший брезгливую мордаху у Анхелики.
— Ой, сомневаюсь. — Неуверенно ответила девушка. — Посмотрим.
Горизонт был чист от края и до края. Ветер едва волновал море. Парни не прекращали грести, а Анхелика находила себе работу по хозяйству. Она нашла моток льняной веревки, спросила разрешения у Прометея повесить ее между мачтой и трюмом. Капитан плота дал свое согласие. В итоге, женское присутствие превратило плот в миниатюрный двор, на котором сушится белье.
— А это идея! — Произнес Иван. — Если сделать большой плот, то можно на нем жить, не хуже, чем в поселке. Здесь есть все для того, чтобы жить.
— Не, я за тобой в такой дом не пошла бы. Одной грозы сегодня хватило, чтобы полюбить землю навсегда. — Ответила Анхелика.
— Управлять таким плотом будет тяжело, да и смысл какой в этом, чтобы жить на воде?
— Не знаю. — Неуверенно ответил Иван. — Может быть, с таких людей началась бы линия матросов, как наши предки? Жили бы и развивались каждый по своему, торговали бы друг с другом. Меняли бы рыбу на оленину, тюлений жир на медвежий.
— Шило на мыло. — Добавил Прометей ехидно.
— У, не напоминай про мыло. — Скривился Иван. — А что, было бы интересно и познавательно.
— Как знать? Но по мне, лучше бы мы научились отличать породу с рудой и плавить из нее металлы. Сколько еще мы сможем перековывать старое железо? Оно ведь ржавеет, окалиной отбивается, лет через сто, когда и народу станет намного больше, его уже не хватит на всех. А то и раньше. — Прометей уставился вдаль.
В минуты, когда он представлял себе, как будут люди жить в будущем, его взгляд становился рассеянным, отсутствующим. Наверное, он как наяву видел картинки из будущей жизни. Его проницательность позволяла ему предвидеть проблемы будущего. Хотя, надо сказать, что проблемами их считал Прометей. Большинство жителей считало процесс потери многих технологий естественным, и было готово к ухудшению условий жизни и увеличению доли ручного труда.
— А может быть ты и прав, Иван. — Неожиданно произнес Прометей. — Кто-то должен объехать весь мир. Вдруг таких поселков, как наш, полно. Ведь есть где-то поселок на Аляске, основанный американскими подводниками. Так же могли спастись люди в южном полушарии. Вдруг окажется, что Австралия почти не пострадала и живет себе сейчас, как ни в чем не бывало, только скорбит всем остальным. Представь, если целый континент оказался нетронутым, то и регресс не затронул их. У них все должно быть точно так же, как и до катастрофы. Смотрят телевизор, используют интернет, электрический свет, кипятят воду на электричестве, летают на самолетах.
— Фантазер ты, Прометей. — Анхелика выдернула капитана из мечтаний.
Иван строго цыкнул на нее.
— Не обижайся, пожалуйста, но ты мастер выдумывать разные вещи, от которых нет никакой пользы. — Не унималась Анхелика.
Ивану пришлось тайком показать ей кулак и нахмурить брови.
— Да я и не обижаюсь, Анхелика. Мы с тобой преследуем разные цели, поэтому на многие вещи смотрим по-разному. Тебе нужен дом, муж и дети. Ты эти меришь свое счастье. Я хочу, чтобы у нас, как у наследников могучей цивилизации была возможность скорее достичь того же уровня. Ты мыслишь как домохозяйка. Все, что ты не можешь понять и применить дома, ты не берешь в расчет. Если представить, что такие, как ты взяли на себя управление поселком, тот он не просуществует и ста лет. Ты знаешь, как сделать станок для производства домашней посуды?
— Хм, нет. Зачем мне это надо?
— Ты знаешь, как
