что нам еще делать? Молчать страшно. Мысли дурацкие в голову лезут, тоскливо делается. Темнота густеет, когда молчишь. — Это был голос Юрия.
— Может, в города сыграем? — Предложил женский голос.
— Опять?
— А что если их уже нет?
— Прекрати говорить ерунду! Совсем уже крыша поехала?
— Прости. Депресняк душит.
— У меня дети на даче с бабушкой. Я и так уже извелась, а ты еще подливаешь масла в огонь.
— Сказал же, прости. Вылетело. Москва.
— Что Москва?
— Город Москва, я уже играю.
— А, Архангельск.
— Киров.
— Воркута. — Вадим узнал голос Вики.
— Астрахань. — Крикнул он следом.
— Ой, простите! Кажется, мой пациент проснулся.
Тень поднялась и направилась к Вадиму.
— Слава богу, хоть этот ожил. Теперь бы еще этого борова Марка оживить.
Вика подошла к Вадиму и первым делом прикоснулась губами ко лбу.
— Слава богу, холодный. Иммунитет у тебя ни к черту.
— Это всё авитаминоз из-за магазинных пельменей. — Пошутил Вадим.
От слова «пельмени» в желудке проснулся оркестр. Его услышала даже Вика.
— Хочешь есть? — Спросила она.
— Жрать, извините. Какой сегодня день?
— Пятый заканчивается, а так среда. Ты сутки не ел совсем.
— Чувствуется. Скоро там, обед, или ужин?
Вика упорхнула в темноту. Разговоры на секунду замолкли. Зураб что-то пробубнил, но Вадим не расслышал. Через минуту вернулась Вика и сунула в руки Вадиму банку тушенки.
— Это твоя пропущенная норма. Ешь.
— Спасибо.
Банка уже была открыта. Вадим с удовольствием проглатывал холодные и жирные куски тушенки. Желудок с благодарностью принимал пищу, и как будто растворял ее тут же. Вадим чуть не доел ее до дна, и спохватился.
— На, доешь, больше не лезет. — Вспомнил он про Вику.
— Ну, мы уже ужинали недавно, я как бы, наелась. У нас же норма. — Замялась она.
Вадим сразу понял, что Вика говорит неправду.
— Держи, Вик, а то я обижусь.
Такая угроза подействовала на нее как надо. Вика взяла банку и застучала ложкой по стенкам.
— Одежду сменить хочется и помыться. Чувствую, как от меня потом несет, как от коня. — Пожаловался Вадим.
— Я не чувствую. — Ответила Вика.
— Ты и не признаешься.
— Да хоть и признаюсь, мало что изменится. Душа здесь нет в принципе. Температура не располагает к водным процедурам.
— Пещерные люди.
— Точно. Как твое горло?
— Не болит, хотя немного распухло.
— Это хорошо. Я за тебя очень переживала. Скучно было, пока ты болел.
— Спасибо, что ухаживала. Я детство вспомнил.
Вика поцеловала Вадима в щеку, а потом в губы.
— Эй, ты что, заразишься? — Вадим отстранился.
— Да я бы уже давно заразилась. У тебя незаразная простуда, от переохлаждения, наверное.
Вадиму сделалось очень приятно от мысли, что он остался интересен Вике в такой не героической ипостаси.
— Пойдем, в кружок, в города играть. — Пригласила Вика.
— Пойдем.
Народ уже забыл про игру. Говорили о разном, по большей части, вспоминали прошлое.
— Добрый вечер. — Поприветствовал всех Вадим. — Меня зовут Вадим, разрешите присоединиться к вашему клубу анонимных туристов.
— Ребята, поприветствуем Вадима! — Нашелся Стас и протянул Вадиму руку. — С выздоровлением.
— Спасибо.
— Как самочувствие? — Спросила Софья.
— Нормально. Слабость есть небольшая, но в остальном, всё хорошо.
— Слава богу. Мы подумали, что у нас еще один пластун прибавился. Вон, Марк в сознание приходит, только чтобы попить и поесть. — Проговорил Виктор.
Вероника его одернула.
— Чего ровняешь? У Марка рана, а у Вадима простуда.
— Ничего тебе во сне не открывалось? — Спросил Аркадий.
— В смысле? — Вадим не совсем понял о чем его спросили.
— Ну, ты же был в таком состоянии, в котором мог явиться тебе голос или видение и рассказать о том, что твориться в этом мире.
— А! Нет, ничего такого не было. Спал-то плохо. Темнота же кругом, не отличишь, спишь ты или лежишь с открытыми глазами.
— Понятно. А мы тут спорим, что творится снаружи. Есть предположения?
— Сильный ветер.
— Это понятно. Мы это успели своими глазами увидеть. Что думаешь о его причинах?
— Не знаю, ребят. Честно, это не по моей части. Метеоролог из меня никудышный. Какие-нибудь изменения были, пока я болел?
— Почти никаких. — Ответил Зураб. — Где-то далеко был еще один обвал. Воет, гудит и не думает заканчиваться.
— Понятно. — Вздохнул Вадим.
Ему самому хотелось, чтобы кто-нибудь сведущий правдоподобно рассказал ему о катастрофическом ветре, и обозначил срок его окончания. Проще было бы ждать, имея конкретную дату. Неизвестность зарождала в голове дурные мысли, подобные этой: а что если ветер продлиться год? Все умрут с голода, даже если начнут есть друг друга. Вадиму стало страшно от мысли, что его Вику может постичь участь быть съеденной. Ну, уж дудки. За нее он будет стоять горой.
— Как тебе теория использования климатического оружия? — Спросил Аркадий.
— Сомнительно. Климат не имеет границ. Изменение его в одном месте, вызовет ответную реакцию в другом. Земля, это же сбалансированная экосистема.
— Это понятно, но я предполагаю, что те, кто играли с погодой, не знали, чем может обернуться их игра?
— Силенок у людей маловато для такого. — Привел свой контраргумент Юрий.
— Вы про пещеру «Ухо Дионисия» в Италии слышали? — Аркадий не стал ждать ответа. — Так вот, ее вход имеет форму уха, а сама пещера имеет форму капли, сужаясь к концу. Если один человек шепотом произнесет слово на входе, то находящийся в конце услышит его, как будто его произнесли ему прямо в ухо. А если сломать на входе спичку, то звук усилиться, будто переломили бревно. Понимаете?
— Что?
— Не совсем.
— Ну, что тут непонятного? Не используя усилители, требующие энергии, имея только определенную форму пещеры, мы получаем многократно усиленный звук. То есть, гипотетически, эту схему можно перенести на что угодно. Возможно, кому-то в голову пришла такая же мысль, усилить немного ветер, а на выходе получился неконтролируемый гиперган.
— Надеюсь, этого изобретателя первым унесло его гиперганом. — Вероника приняла теорию Аркадия.
— Ну, не знаю? Сейчас компьютеры способны рассчитать любые вероятности. — Засомневался Вячеслав.
— Ладно, мы имеем, то что имеем. Жуткий ураган есть, и теорий его происхождения множество, а когда все закончится, мы выйдем наружу, и нам скажут, что ничего и не было. — Юрий захотел поставить точку в споре. — Так, покружило на плато и всё.
— Нет, этого точно не будет. Я же слышал разговор рыбаков на нашей последней стоянке. Они сказали, что ветер вырубил Америку. — Напомнил Зураб.
Все затихли. Никому не хотелось верить в то, что ветер был всеобъемлющ. Каждый верил, что испытание дано ему, а его родные не причем. Вадим, как и многие другие, прогнал в мыслях вероятность того, что в его родном городе бушует та же стихия, что и
