блага, однако сын всё же уговорил отца ехать верхом, а если это обидит Айнур — догонят, перегородят путь и отберут всё, что изгнанникам не полагается.
— Я и сейчас не просто так поехал, — отозвался нолдоран, рассматривая вороного жеребца старшего сына. — Согласись: своим отъездом я сделал хорошо всем — Индис от меня отдохнёт, ты убедишься, что главнее всех и всего для меня, Нолофинвэ узнает, что такое трон, да ещё и без благословения Валар, поэтому перестанет хотеть быть королём, Арьо сможет почувствовать самостоятельность, а твои дети послушают все любимые сказки снова.
С отцом и дедом поравнялся Куруфинвэ-младший.
— Мы едем в крепость, где никому не будем мешать, — напряжённо произнёс он, то и дело оборачиваясь на отставшего сына, — значит, сможем попробовать на практике тактику боя, о которой нам с Тьелко однажды рассказывал Вала Оромэ.
— Где сейчас Туркафинвэ? — Феанаро осмотрелся.
— Поехал вперёд, — пожал плечами Атаринкэ. — Вала Оромэ говорил интересные вещи, но тогда мы не поняли смысла, просто играли, рисуя, мастеря и переставляя фигурки.
— Нимбиньяр никогда не копают глубоко, — отмахнулся Финвэ. — Даже прячась от рогатого врага.
— Он рассказывал о битве, в которой Мелькора победили и заточили в Чертогах Намо, — Атаринкэ словно не заметил сказанного родичем.
***
Владыка-Охотник, сидя на бревне, ловко начертил палкой между эльфами и костром большой квадрат, разделил сначала пополам, а потом — на клеточки, по полдюжины с каждой стороны.
— Айнур изначально были едины, — заговорил Оромэ, рисуя внутри условного поля боя причудливые фигурки, — поэтому воинству Валар открылись планы брата по защите его искажённого дворца. Мы знали — Мелькор попытается бесконечно создавать и отправлять биться существ, которые не представляют для него никакой ценности и легко восполнимы.
Туркафинвэ, сев рядом с Ириссэ, несмотря на недовольство её слуг, хмыкнул:
— Но какой в этом смысл? Любой, самый слабый Майя сможет раскидать их одной левой.
— Зависит от количества, — не согласился Вала, — пешее войско, даже если это дрожащие от страха хромые карлики, способно задавить массой или хотя бы задержать наступающих, дав своему владыке время для побега. Пешки — расходный материал, как щебень или галька, однако если его целая гора, мощь опасно возрастает.
— Но их нельзя делать бесконечно, — пожала плечами Ириссэ, как бы случайно трогая руку перводомовского принца.
— Неубедительная тактика, — гордо заявил Туркафинвэ вроде бы в адрес действий Мелькора.
— Поэтому он проиграл. Бунтарь создал подобие муравейника, где есть только творец, рабы и воины, взяв на себя всю работу, кроме захвата новых территорий. Это неразумно и слишком тяжёлая ноша даже для Айну.
— А какой была армия Валинора? — беловолосый Феанарион искренне заинтересовался, что не понравилось Ириссэ, однако принцесса промолчала.
— Мы шли побеждать, зная, что намного сильнее, — Владыка-Охотник равнодушно кивнул, словно говорил о походе в гости к соседу, чтобы обменяться фруктами из сада. — Наши пешки были разумными и обученными, они не являлись расходным материалом.
— Муравейник, — облизнулась Ириссэ, однако мысль не продолжила.
***
— На основе рассказов о битве создались пять разных игр, — улыбнулся Куруфинвэ-младший, — в которые можно играть бесконечно.
— Вместо того, чтобы развивать науки, — зло сверкнул глазами Феанаро и перевёл взгляд с собеседников на обозы с вещами. — Нолдор Первого Дома! — заговорил он громче. — Это не бегство! И не показушный жест обиженной женщины! Уходят только те, кто не согласен с решением Валар, и готов это продемонстрировать не только словом, но и делом! Нас больше, чем они могут подумать! Я этого так не оставлю, я разберусь! Должен быть выход! В Тирионе остались наши верные друзья, а не одни лишь противники, готовые защищать всеми правдами и неправдами свою лень! Увы, жизнь показала: только Первому Дому Нолдор важно развитие, остальным достаточно построенного Валар дворца. Кто-то уверен, будто изгнание для меня равносильно наказанию для неразумного дитя! Так пусть увидят, сколь чудовищно ошиблись!
— Слишком гордые пушистики такие надоедливые! — фыркнул Финвэ.
Если бы подобное сказал кто-то другой, разразилась бы буря, но на слова отца сын Мириэль лишь рассмеялся.
— Помнишь, как мы путешествовали вместе? — спросил Макалаурэ у мрачного Чёрного Финвэ, чтобы вид младшего брата не вгонял в тоску ещё больше. Начнёт ругаться — тем лучше.
— Вместе? — потухший взгляд Морифинвэ наполнился ненавистью. — Сколько раз мы уезжали из Тириона вместе? То кто-то ещё не родился, то слишком маленький, то отлучился по поручению отца… И заметь: ни разу не было сказано «Не хочу», «У меня другие планы!»
— Не кипятись, Морьо, — вмешались Амбаруссар, подъехав с разных сторон, окружив хотевшего поспешить вперёд брата. — Когда мы вместе отправились на северо-запад, в горы, и атар дал каждому задание составить карты и найти…
— Новых врагов, потому что старые наскучили? — спросил неожиданно оказавшийся рядом Финвэ, и Феаноринги, разом покосившись на отца, расхохотались.
— Горные козлы — нам не враги, — серьёзно сказал Макалаурэ. — Тьелко и Курво охотились на них вместо поиска месторождения кварца.
— Было весело потом надевать на голову скальпы с рогами! — в один голос хохотнули близнецы. — Дед, ты не представляешь, какая случилась катастрофа! Мы не нашли двух одинаковых «шапок»! У всех козлов рога разные!
— Кошмар какой, — покачал головой нолдоран.
Феанаро, поначалу скакавший впереди, развернул коня и подъехал к первой гружёной телеге, тихо заговорил с верными, которым поручил контролировать перевозку самого ценного из Тириона в Форменоссэ. В серых горящих глазах старшего принца до сих пор отражался пустеющий, погружающийся во тьму и тишину королевский дворец-обсерватория. Страшно и невыносимо тоскливо.
— Мне кажется, или отец не собирается возвращаться в Тирион? — неожиданно серьёзно спросил Макалаурэ.
— Он не верит, что его туда пустят, — хмыкнул Морифинвэ. — И правильно не верит. Будь я врагом Первого Дома, сделал бы всё, чтобы его глава никогда не оказался снова в моём городе.
— Никто ничего не сможет сделать, — мило улыбнулся Финвэ. — Нимбиньяр никогда всерьёз не вредят друг другу. Такие уж они милые зверята.
***
Скалы. Камни. Глыбы…
Серый и чёрный. Немного белого.
Света Древ словно не существует, и нет ничего, что может обрадовать, тронуть за душу, заставить улыбнуться. Только скалы и кажущийся бесконечным обрыв, такой же бесцветный и унылый, с мёртвой, недвижной водой внизу. Подняться сюда было очень тяжело, словно на плечи взвалили обломок горы. Если бы не Хуан, на которого можно облокотиться, путь стал бы непреодолимым.
Теперь Ириссэ далеко. И разделила влюблённые сердца не только вечная вражда Домов Нолдор, но и расстояние,
