недоделкам. Знакомый старый трюк в иной модификации: отвлечение внимания противников на миг, а дальше…
Да, естественно, а дальше — как учили. Лично мне наука впрок пошла; впрочем, зверствовать сверх меры я не стала. Вооруженному расколотой бутылкой Чубчику-Чубайсу я, взяв его на простенький прием с закручиванием руки за спину, сломала кисть в запястье и вывернула из сустава плечевую кость. Оружием имеет смысл пользоваться, а не угрожать — хоть это-то ему уроком будет. В продолжение комбинации я послала воющее тело Чубчика под ноги нерасчетливо шагнувшему ко мне второму недоделку, Филину, практически одновременно прихватив того и дернув на себя. Просто так ему я падать не позволила — встретила его ударом колена по лицу, в довесок для гарантии добавив по ушам сложенными «лодочкой» ладонями. Била я осознанно — чуть легче, чем необходимо для того, чтобы убить, но перепонки вряд ли уцелели. Всё-таки я гуманистка…
Ладно, минус два. В остатке еще три. Точнее — два в остатке, Основной — в уме.
Пощекочем-ка щенка по самолюбию.
— А всякому выебнувшемуся да отпизднется, ибо — не хуй! — изрекла я назидательно. — А монетку я, пожалуй, приберу, нечего ей просто так валяться, — деловито подобрала я пятирублевку. — Вдруг еще и пригодится, как ты полагаешь, петушок?
«Петушком» я вожака достала.
— Ах ты, блядь!..
В руке у сопляка была, похоже, бритва. Гнусное оружие, со стажем, так сказать: дворовая шпана с позапрошлого столетия эти штуки пользует. Тенденция, однако, связь времен…
— …порежу, прошмандовка!..
В самом деле, бритва, да. Опасная. Другое дело, наезжать с подобной неприличностью на каратеку-профессионала (-ку опустим), право, опрометчиво. По существу это настолько же разумно, как пытаться затушить окурок в емкости с бензином. Теоретически последнее возможно — если повезет, ежели сосуд наполнен доверху, а значит, в замкнутом пространстве нет паров, то — может быть. Шанс, несомненно, есть, но проверять — нет, я бы воздержалась.
— …мать твою, на фарш манду пущу!
— Ну, это вряд ли, — усмехнулась я презрительно. — Гундосить ты горазд, парашничек, — усугубила я, — пока в кустах сидишь, за малолеток прячешься. Нехорошо, сестренка!
Как и следовало ожидать, Основной на эту удочку попался.
— Амбец тебе, манда! — выкинул он на манер навахи бритвенное лезвие. — Пацаны, не упустите мандавошку. — Основной пошел ко мне. — С придурочной я лично разберусь. Всю рожу распишу, паскуда!
Лучше б он не пробовал. Серьезно. Зря он попытался полоснуть меня опаской по лицу. Напрасно. Объяснить? Для женщины в любом единоборстве едва ли не труднее всего научиться не беречь физиономию: известно же — чего боишься, то и огребаешь. Однако не беречь — не значит не бояться, страх быть изуродованной остается, никуда не денешься. Но страх — он страху рознь: кто-то цепенеет с перепугу, кто-то гибельно вдруг лезет на рожон. А кто-то — я, к примеру, — превращает этот самый страх в холодную, расчетливую ярость. Надо продолжать?
Аминь. Товарищ напросился.
Гьяку-цуки… знаете ли вы, что такое классный гьяку-цуки? О, нет, вы не знаете, что такое классный гьяку-цуки! Выполненный в технике джан-кайтен протыкающий удар рукой, когда начатое бедрами движение завершается закрученным ударом кулака в организм противника, энергией своей подобен направленному взрыву. Так не бьют — так убивают: сила этого удара такова, что он не только пробивает пресс, сминает грудную клетку или черепные кости пациента, но и разрывает внутренние органы. О каких там почках, печени или селезенке стоит говорить, если в целях демонстрации этим простеньким на вид, а на деле — шлифуемым годами тренировок ударом можно разбомбить нехилого размера бетонный блок или даже превратить в труху содержимое среднего размера железнодорожного контейнера, например, с фарфором? Что такое средостение с сердцем и аортой и корнями легких? А сами легкие в плевральных полостях, так легко пронзаемых оторванными от грудины и хребта реберными дугами? А мозг? А?..
Перебор. Увы. Согласна, даже при таком раскладе это чересчур… тем не менее — возможны варианты.
Недоделок был классический правша, я же в состоянии работать одинаково — почти — как справа, так и слева. Для начала я его слегка потанцевала, уворачиваясь от ударов и ловя момент для контратаки. Основной уперто продолжал махать своим оружием поверху, на уровне лица и шеи. Опаньки! Опасно заложил…
— Я тебя достану, сука рваная… порежу на ремни!..
Достаточно с меня. Увернувшись от очередной размашистой атаки, я левой с полуразворота жестко провела уширо-геро-кекоми в подмышечную впадину — при некотором навыке такой удар ногой практически парализует руку оппонента. Бритва отлетела в сторону, подонок устоял; тем хуже для него. Ребром зажатой между пальцами монеты (говорила же, что может пригодиться) я без сожаления пропахала ему щеку до челюстной кости. Не смертельно, но, по-моему, поучительно: какою мерой меряете вы, такою же и вам будет отмерено. Не я — Христос; а заслужил — носи.
Завершающий удар маваши-гери по виску отправил Основного в аут. Минус три.
Оставшихся я танцевать не стала — не было нужды. Один из них подался было на помощь вожаку, но малость припозднился. В общем-то, благоразумно; ну да ничего — кто не успел, тот всё равно получит. Для начала я ему хотя и незатейливо, однако же добротно шибанула основанием ладони в верхний уровень. Отнюдь не гьяку-цуки, нет, но тоже по уму, в нашем случае — сиречь по лобной кости. Быка на раз таким ударом вряд ли свалишь, но быкующему переростку — в самый раз. Приложила я его без фанатизма, аккурат в плепорцию: рудиментарные мозги гаденышу не вышибла, но в изумление пациента привела. А чтобы вьюноше наука точно мимо не прошла, сугубо воспитательно, так скажем, ласково почти ребром стопы ему сломала переносицу. Наличествует всё-таки во мне педагогическая жилка, как вы полагаете?
Удирать ему оно не помешало.
С последним недоделком мне возиться, в общем, не пришлось. Девчоночку я недооценила, характерец у пэтэушницы, пожалуй, был бойцовский. Не она теперь, а этот сукин сын валялся на земле, и девчушка неумеючи, зато с энтузиазмом пинала это напрочь деморализованное дерьмецо ногами.
— Притормози чуток, так дело не пойдет. — Я в итоге всё-таки вмешалась. — Позволь-ка ему встать, — распорядилась я, подобрав с земли опаску. — Для начала, кстати, застегнись, — посоветовала я девчонке — и, угрожая бритвой, пацану: — А ты штаны снимай, забавничек. Кому сказала? Ну!
Незадачливый насильничек от страха пребывал в легком помрачении сознания.
— З-з-зачем? Т-ты что?..
Торможенный клиент.
— Я — как, мудак, — я перешла на рык: — Штаны спустить! Не спустишь — член отрежу! Живо! — Он сломался. — Ниже! До колен! Трусы! Руками не держать! Как всё запущено…
