ей пояснила я. — Правду говорить я не имею права, а врать тебе лениво. Ну, соображаешь?
— А… понимаю, да. Это, как же… государственная тайна?
— Вроде как. Так что ты о нашей встрече лучше не распространяйся, ни к чему. Это, кстати, и в твоих же интересах. Мы договорились?
— Я не подведу!
Прозвучало чуть ли не торжественно.
Янка, я с тебя балдею…
Между тем заброшенная стройплощадка осталась позади.
— Вы знаете, — девчоночка притормозила, — а я уже пришла… почти. Мне вон в тот дом, я там живу, последняя парадная…
Я улыбнулась:
— Рада за тебя. Сама дойдешь?
— Конечно, я… спасибо вам большое!
— Да, в общем, не за что.
Тоже, в общем-то, всего лишь эпизод.
— Как же «не за что» — да если бы не вы…
— Ты тоже молодец. Шагай.
Шмыгнув носом, Настя повторила:
— Спасибо вам большое!
— Всё путем. Удачи тебе, Настя Староскитская.
Шагай уж.
Добрые дела… иногда и добрые дела на что-нибудь полезны. Очень изредка.
Продолжим, дамы-господа?
Я, собственно, к чему — опять же к «если бы»: если бы я не пошла через заброшенную стройплощадку, если бы я не вмешалась, мимо бы прошла, то есть поступила по уму бы, не по настроению, если бы затем я эту Настю ненароком не разговорила, если б, наконец, не с ходу поняла, что же именно такое я услышала… но должно же было мне когда-то повезти, в конце-то расконцов!
Ожиданию давно пора было наполниться. Не хотелось бы мне сглазить, однако же, сдается, после затянувшейся полосы непрухи масть мне худо-бедно, но пошла. Похоже, ситуация помалу начала подстраиваться под меня; думаю, что так или иначе что-либо подобное должно было произойти, иначе или так — не суть принципиально. Это, кстати говоря, о «если бы».
Как бы там ни было, с Настасьей я пересеклась действительно удачно. Занятно убедиться лишний раз, что наш несовершенный мир местами очень кстати тесен — я о вышеупомянутом господине Савенкове, как вы понимаете. Именно, опять тот пресловутый ложный вызов: Пражская 11, квартира 69, возраст 25, повод «плохо с сердцем». Он? А кто еще-то, спрашивается. Юрий мне сегодня говорил, что вызов организовали наркоманы, но фамилия и адрес мнимого больного были настоящие. Отморозки тупо дали адрес своего приятеля, с которого у них не получилось поиметь должок. Капитан еще упомянул, что, судя по всему, этот их приятель дурью приторговывает, так? А Настя обронила, что ларечник, Савенков-Сова, определенно на игле сидит — а значит, очень может быть, в придачу и торгует. Ночной ларек — местечко подходящее; да и график для простого продавца у Савенкова малость странноватый…
Короче, дважды два — никак не двадцать восемь. Интересно, как же сам Тесалов не сообразил, что ларечник, давший на меня нужные кому-то показания, и мой несостоявшийся клиент — один и тот же тип? Нет, это хорошо конечно же, что не сообразил — у меня пока есть некоторое пространство для маневра. Пожалуй, конструктивная беседа с этим организмом может оказаться несколько важнее, чем мне думалось. Придется пощипать пернатого всерьез. Уж не знаю, как там на ментовские вопросы, однако на мои гражданин Сова ответит правильно.
Ладно, это лирика. Пока.
Выйдя к нужной мне пятиэтажке, я взглянула на часы: без двадцати девять. Сравнительно удачно, время пока есть. Пересменка в ларьке в девять, стало быть, имеется определенный шанс, что гражданин Сова покамест пребывает дома. Согласитесь, прихватить объект в квартире всё-таки сподручнее, чем поджидать его на оживленном месте около ларька или неизвестно как его оттуда выковыривать. Кроме того, не стоит забывать, что в лицо я этого пернатого не знала.
Стараясь не светиться около парадной, я навскидку попыталась выяснить, он дома или нет. Планировка в таких зданиях стандартная, работая на «неотложной помощи», я эти хрущобы изучила (чтобы не сказать, что налечила) вдоль и поперек. Я припомнила, как расположена на лестничной площадке савенковская дверь, и прикинула, куда выходят его окна.
Однако — есть, в квартире горел свет. Квартира, судя по ее расположению, однокомнатная… что, конечно, ничего еще не значит, тем не менее почему-то у меня сложилось впечатление, что гражданин Сова изволит жить один, по крайней мере, всяко без родителей. Положим, даже достоверное предположение еще не факт опять же, но…
Пора бы ближе к телу.
Взвесив за и против, я решила попытаться взять клиента в оборот на лестничной площадке, в идеале — непосредственно в дверях, когда он соберется на работу. Если я всё рассчитала правильно, то уже мне надо было поспешать, теперь это могло произойти с минуты на минуту.
Что занятно — так и получилось.
Если кто не помнит, шестьдесят девятая квартира находилась на последнем, пятом этаже. Как и в прошлый раз освещение на лестнице практически отсутствовало. Теперь мне это было только на руку — даже и столкнись я с кем-то из жильцов, всё равно осталась бы неузнанной.
И опять мне снова повезло. Во-первых, мне никто навстречу не попался, во-вторых, к квартире Савенкова я поспела вовремя. Из-за двери было слышно, как в прихожей кто-то возится. Я затаилась сбоку. Щелкнул отпираемый замок, дверь открылась, на площадку вышел человек. Будь в квартире кто-либо еще, из-за двери бы наверняка пробивался свет. Получается, что этот тип сейчас действительно один; хотелось бы еще, чтобы он и в самом деле оказался Савенковым…
А заодно проверим.
— Гражданин Савенков? — протокольным тоном осведомилась я.
— А… — дернулся субъект; оно понятно: лестничная клетка, тьма кромешная, а тут, изволите ли видеть, ниоткуда — я, вся из себя, прошу заметить, в черном. — Да, я, а что… в чем дело?
— В сущих пустяках. — Ну что ж, процесс пошел; но раз уж он пошел, тут чем быстрее, тем сами понимаете. — Пройдемте, — затолкала я его назад в квартиру, — разговор имеется.
— В чем дело?!
— Не шуметь.
— Какого черта, блин!..
Я без затей заехала ему под дых, перешибив дыхание, ощупью закрыла на замок входную дверь и нашарила в прихожей выключатель.
При ближайшем рассмотрении гражданин Сова оказался типом маловыразительным. Действительно, лет двадцати пяти, рост близко к среднему, изрядно худощав, лицо… ну, скажем так, лицо пока что как лицо, несколько сейчас зеленоватое.
Таращился ларечник на меня в самом деле чисто по-совиному.
— Не дергайся, целее будешь, — посоветовала я.
Он просипел:
— Да я же тебя, блядь!..
И отчего же они все так не оригинальны? Чем-то я парней сегодня раздражаю, надо полагать. А жаль.
Пришлось ему слегка добавить под кадык и полутушкой переправить в комнату.
— Погрусти пока, — уронила я его
