Сестра Цецилия, невинно улыбнувшись, развела руки.
– Император Джеган, твои солдаты молоды и сильны. Боюсь, им будет мало удовольствия от такой старухи, как я. Мне очень жаль.
– Уверен, что они будут рады тебе. Вот увидишь.
– Император, сестра Цецилия права. Боюсь, я тоже для этого слишком старая и толстая, – произнесла Тови старческим голосом. – Вряд ли мы сможем дать наслаждение твоим воинам.
– Наслаждение? – Джеган нанизал на нож кусочек жаркого. – Вы что, тупицы? При чем тут наслаждение? Смею уверить вас, мои солдаты с удовольствием насладятся вашими прелестями, но вы меня неправильно поняли.
Он ткнул в них пальцем. Измазанные жиром перстни сверкнули в свете факелов.
– Вы были сестрами Света, потом – сестрами Тьмы. Вы, по всей вероятности, самые могущественные колдуньи в мире. Но ваша работа заставит вас понять, что вы лишь навоз у меня под ногами и я могу делать с вами все, что пожелаю. Отныне все владеющие даром – мое оружие. И вы должны крепко усвоить этот урок. Ваше мнение никого не интересует. И пока я не приму иного решения, вы будете развлекать моих солдат. Если им захочется выкрутить вам пальцы и спорить на то, кто заставит вас громче вопить, они так и сделают. У них весьма разнообразные вкусы, и они могут делать с вами все, что пожелают, кроме убийства.
Он сунул в рот остатки мяса.
– Но в любом случае только после этих парней. Наслаждайтесь моим подарком, ребята. Следуйте правилам, и в будущем я о вас не забуду. Император Джеган помнит своих друзей.
Матросы дружно прокричали «ура». У Улиции подкосились ноги, и она бы упала, если бы чья-то могучая рука не поддержала ее за талию.
– Так-так-так, лапочка. Похоже, дамочки, вы все-таки согласились нас поразвлечь! И это после того, как вы так скверно с нами обошлись!
Улиция услышала собственные всхлипы. Губа онемела от боли, но она понимала, что это только начало. Мысли у нее путались, она была сама не своя от страха.
– Ах, да. – Джеган остановил матросов и указал ножом на Мериссу. – Кроме нее. Ее отдайте. – Он поманил Мериссу пальцем. – Подойди сюда, дорогуша.
Мерисса сделала два неуверенных шажка. Улиция чувствовала, как дрожат ее ноги.
– Кристабель принадлежала мне одному. Была моей фавориткой. Но она умерла, потому что вам потребовался урок. – Он взглянул на развязанный корсет Мериссы. – Ты будешь вместо нее. Ты, помнится, говорила, что станешь лизать мне ноги, если придется. – Кошмарный взгляд Джегана вонзился в нее. – Пришлось. – Увидев изумление Мериссы, он улыбнулся своей мерзкой улыбочкой. – Я же говорил тебе, дорогуша, не стоит пускать в сны то, что говоришь наяву.
– Да, Превосходительство, – слабо кивнула Мерисса.
– Сними платье. Тебе оно может понадобиться, если я разрешу тебе убить Ричарда Рала. – Мерисса начала раздеваться, а Джеган поглядел на остальных сестер. – Я оставлю вам вашу связь, чтобы вы прочувствовали уроки, которые получит каждая. Мне бы не хотелось, чтобы кто-то из вас что-нибудь упустил.
Когда Мерисса разделась, Джеган указал вниз кончиком ножа.
– Под стол, дорогуша.
Улиция почувствовала толстую медвежью шкуру, щекочущую колени Мериссы, потом – грубый каменный пол. Моряки наслаждались зрелищем.
Силой воли, силой, которую она черпала из неизмеримой ненависти к этому человеку, Улиция прогнала страх и преисполнилась решимости. Она – главная среди сестер Тьмы. С помощью связи она обратилась к остальным.
– Мы все прошли ритуал. Это было похуже, чем то, что происходит сейчас. Мы сестры Тьмы. Помните, кто наш истинный Повелитель. Сейчас мы рабыни этого ничтожества, но он ошибается, полагая, что управляет нашим разумом. У него нет своей силы, он может пользоваться только чужой. Мы обязательно что-нибудь придумаем, и тогда Джеган заплатит за все. О, клянусь Владетелем, заплатит сполна!
– Но что же нам делать до тех пор? – проскулила Эрминия.
– Молчать! – рявкнула Никки. Улиция чувствовала переполняющую ее ярость и черный ледяной холод, царящий в ее сердце. – Запомните каждое лицо. Они все за это заплатят. Слушайте Улицию. Мы сами преподадим им урок, и они запомнят его надолго!
– И не вздумайте пустить в сны этот наш разговор, – предупредила Улиция. – Eдинственное, чего мы не можем позволить Джегану, – это убить нас. Пока мы живы, у нас есть надежда вернуть благосклонность нашего Повелителя. Нам обещана награда, и я твердо намерена ее получить. Крепитесь, сестры.
– Но Ричард Рал – мой! – прошипела Мерисса. – И тот, кто посмеет его убить, будет иметь дело со мной. И с Владетелем!
Даже Джеган, если бы он слышал Мериссу, побледнел бы от бешеной злобы, сквозящей в ее словах. Улиция почувствовала, как Мерисса отбросила назад волосы и узнала вкус плоти императора.
– С вами пока все... – Джеган помолчал и махнул ножом. – Убирайтесь.
Капитан Блейк схватил Улицию за волосы.
– Пришло время расплачиваться, лапуля.
Глава 28
Моргнув, она опустила взгляд на ржавый меч, который держал парнишка.
Острие клинка было не больше чем в дюйме от ее лица.
– Неужели это необходимо? Я же сказала – вы можете забрать все, что хотите, и никто не станет вас останавливать. Но должна заметить, что за последние две недели вы уже третьи по счету грабители, и ничего ценного у нас не осталось.
Судя по тому, как тряслись у мальчишки руки, он был не больно-то опытен в своем ремесле. А исхудавшее лицо говорило, что и особыми успехами на этом поприще он тоже не может похвастаться.
– Стой тихо! – Парнишка искоса взглянул на напарника. – Нашел что-нибудь?
Второй юный разбойник, такой же тощий, как и его приятель, сидя на корточках возле брошенных в снег мешков, то и дело посматривал на темную опушку леса возле дороги. Он поглядел назад, туда, где был поворот и дорога исчезала за заснеженными деревьями. Прямо на повороте через незамерзшую, несмотря на зиму, речушку был перекинут мост.
– Ничего. Только старые шмотки и всякий хлам. Мяса нет. Хлеба тоже.
Первый юнец пританцовывал на месте, готовый ударить при малейших признаках опасности. Меч он держал обеими руками – похоже, оружие было для него тяжеловато.
– По вашему виду не скажешь, что вы голодаете. Что же вы едите, бабка? Снег?
Она, вздохнув, сложила руки на поясе. Это уже начинало ей надоедать.
– Мы зарабатываем себе на пропитание. Вам бы тоже не мешало попробовать. Работать, я имею в виду.
– Н-да? Сейчас зима, бабка, если ты этого еще не заметила. Работы нету. Осенью армия выгребла все наши припасы. У моих родителей ничего не осталось на зиму.
– Мне очень жаль, сынок. Может...
– Эй! А это у тебя что, дед? – Мальчишка потрогал темный серебряный ошейник и дернул. – Как он снимается? Говори!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
