— Не понимаю, — улыбнулся в ответ Олег. Анлас кивнул и спросил снова — уже на славянском (Олега так и подмывало сказать «русском»), без акцента, только растягивая слова — немного похоже на то, как это делают прибалты:
— Первый раз увидел настоящего коня, горец? — в его голосе прозвучало некоторое превосходство. Олег, продолжая улыбаться, простодушно спросил:
— А что вы делаете?
— Подрезаю копыта, — с честными глазами ответил анлас, — а то неровно сточились. От этого конь может захромать.
— Да? — Олег бесстрашно присел на корточки, наклонился к передним копытам: — Кованый... Камешки вычищаете каждый день, даже если никуда не ездили?
Анлас отрывисто засмеялся — словно залаял. Пружинистым движением поднялся на ноги — плечистый, рослый. Протянул руку тоже вставшему с корточек Олегу:
— Ратэст Ардаар хун Таркас, пати й' уд анлас сам зинд анла-коом, — и пожал не ладонь, а запястье мальчишки. Олег неловко ответил тем же жестом. — Просто Ардаар, — представился уже понятно анлас. — Впервые я вижу славянина, который хоть чуть знает коней... Если не побрезгуешь — идём со мной, к нашему огню. Не самый он яркий, а я — не первый человек среди своих, но для хорошего гостя найдётся и место, и пища, и слова для достойной беседы.
Олег уже успел понять, что тут не бывает приглашений из вежливости. Да и потом — просто интересно было посмотреть, как живут анласы. Поэтому он согласился и спросил неуверенно:
— Можно повести в поводу коня?
— Ты гость, — анлас широким жестом протянул Олегу длинные потёртые поводья и вежливо зашагал рядом.
— Как его зовут? — поинтересовался Олег, с удовольствием ощущая за спиной мощное живое движение.
— Тигри, — ответил Ардаар и перевёл: — Стрела.
Часть ярмарочной долины, где расположились анласы, Олег видел только издалека. А сейчас они всё ближе подходили к этому месту, и Олег мог подробно рассматривать новые для него вещи.
Ему вспомнились слова Бранки о том, что анласы-де «не строят домов, как положено». В самом деле, славянину дикими могли показаться жилища анласов, живо напомнившие Олегу фургоны переселенцев из фильмов об американском Западе — длинные, высоченные четырёхколёсные фуры, запрягавшиеся, должно быть, двумя парами лошадей и укрытые полукруглыми тентами из кожи, натянутыми на месяцевидные распорки. Эти фургоны были составлены в круг и сцеплены длинными дышлами попарно. В центре круга поднимался прозрачной струйкой дымок, борта фургонов покрывала резьба — чаще всего повторялись бык, бесконечно сплетающиеся стебли трав и свастика — но не с загнутыми наружу под тупым углом концами, как славянская, а словно бы две перекрещенные буквы S, наложенные на меньший по диаметру круг.
Вход — шириной в одну повозку — с обеих сторон охраняли деревянные изваяния. Молодой однорукий всадник на спокойно стоящей лошади держал в единственной руке большой топор с хищно оттянутым книзу полотном. «Дьяус, — вспомнил Олег рассказ Йерикки, — победитель Астови-дату.» Другой — воин в полном доспехе, непохожем на славянский — мчался на крылатом коне, до отказа растянув огромный лук.
— Хайлс, — поприветствовал Ардаар изваяния взмахом руки — тоже почти славянским. Очевидно, и анласы к богам относились, как к ближней родне, а не как к грозным повелителям.
Народу в лагере почти не было, и Олег увидел, что дым — от огня, горящего в ограде из длинных пик, направивших свои узкие гранёные острия в небо. Похоже, наконечники пик были сделаны из серебра. Тут же несколько мальчишек играли с собаками — поджарыми, более высокими, но не такими массивными и длинношёрстными, как горские.
Ардаар режуще, пронзительно свистнул и крикнул:
— Белгат!
Один из мальчишек, собиравшийся бросить палку прыгавшей вокруг собаке, оглянулся, сорвался с места и опрометью бросился к... кто ему Ардаар? Но анлас тут же негромко сказал:
— Белгат, мой младший.
Мальчишка подбежал, звонко выкрикнул: «Хайлс!» — и замер перед отцом. Босиком, одетый в перепоясанную простым ремешком тунику (или как тут у них это называется?) из зелёной ткани, не кожаную; на поясе — нож и пучок маленьких фигурок. Такие же яркие, как у отца, глаза с любопытством рассматривали Олега.
— Барати Тигри, арбас, — строго сказал Ардар и кивнул на Олега. — Ана славас хост, мес ети ин дама... — а потом, неожиданно ткнув сына в плечо, добродушно добавил: — Стоти Тигри — васу такти на тиргас.
Мальчишка заморгал, потом вдруг подпрыгнул с очень знакомым Олегу выкриком:
— Е! Е, атта! Балам!
Он подхватил повод и важно, высоко подняв голову, повёл коня куда-то мимо фургонов. Ардаар же, повернувшись к Олегу, указал на тот, возле которого они стояли:
— Прошу, входи.
Он не просил Олега назваться, и мальчик, ступив на нижнюю планку откидной лестницы, уводившей внутрь фургона, повернулся к гостеприимному хозяину со словами:
— Зови меня Олег, Ардаар.
— Эльха, — переиначил на свой лад имя мальчика анлас и благодарно наклонил голову: — Благодарю за то, что назвал мне своё имя... — и крикнул внутрь фургона повелительно: — Встречай гостей, Ринта!
Олег вовсе не ожидал, что внутри окажется ещё кто-то. Немолодая, но очень красивая женщина, сложив руки на животе, поклонилась мальчишке, едва его нога ступила на плотно подогнанные доски пола фургона, и что-то негромко сказала по-своему. В отличии от горянок, анласка держала волосы распущенными, их схватывал тонкий серебряный обруч... поверх длинного платья малинового цвета с расшитым квадратным воротом было надето ещё одно: коричневое, свободное, от колен под грудь. На поясе висели гребёнка, большой нож и вновь фигурки оберегов. Йерикка, помнится, говорил, что и у горцев раньше часто носили обереги на поясах...
— Очень приятно, — склонил голову Олег, снимая с плеча автомат. Фургон изнутри был обставлен довольно бедно. Пахло кожей, нагретой тканью и дымом от небольшой печки, оборудованной на глиняном пятачке. Примерно треть длины отгораживала расшитая занавеска — по тяжёлому голубому полю летели, сражаясь с многоглавыми и многорукими чудовищами, всадники в броне, на бронированных конях. Над сражающимися горела в небе всё та же свастика.
Среди всей обстановки внимание Олега привлекли две вещи, совершенно к ней не подходившие. Над занавесью висело у одной из распорок охотничье ружьё. А прямо напротив входа на такой же распорке была укреплена большая цветная фотография молодого парня в городской одежде: он стоял на фоне сверкающего стеклом и металлом здания и улыбался широко и открыто.
— Таркас, мой старший, — сказал анлас, входя следом за Олегом — в фургоне можно было стоять, не сгибаясь. — Он сейчас ходит тропой Дьяуса на далёком юге — пусть подольше не вспоминают про него Старухи, — непонятно добавил он и указал на постеленные около занавеси шкуры. — Садись, Ринта подаст еду и пиво.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
