— Да перестань же орать, — произнёс вроде бы над самым ухом звонкий голос, заставивший Олега подпрыгнуть, хватаясь за автомат. — На твои вопли сюда примчатся даже с Невзгляда!
Кругом никого не было, и, прежде чем мальчишка догадался посмотреть наверх, с толстого сука дуба спрыгнул и встал перед Олегом человек.
Это оказался рослый юноша немногим постарше его самого — плечистый, с лицом красивым и гордым, типично славянским. Русые волосы в беспорядке падали на плечи, обтянутые кожаной курткой. Повязки не было, как не было и меча, зато на поясе висели камас, большая сумка вполне современного вида и деревянная кобура маузера. Мальчишка слегка оперся на палку, поставленную между ног, обутых в горские «сапоги». За спиной угадывались гусли в кожаном чехле. Этот тип беззастенчиво рассматривал Олега большущими зелёными широко поставленными глазами — очень знакомо, такие взгляды Олег частенько ловил на Земле и означали они одно: тот, кто смотрит на тебя, уверен в своих силах. Однако, грубое вмешательство в переживания Олега возмутило:
— Не нравится, как я пою? — воинственно спросил он. — Заткни уши и не слушай!
— Пожалей птиц и зверей — им-то за какие грехи эта кара? Они-то не могут заткнуть уши, — насмешливо ответил парнишка. Говорил он, кстати, по-городскому, несмотря на одежду и ловкое поведение в лесу.
— Пожалей лучше себя, — посоветовал Олег. — Тут неподалёку ярмарка, а ты ночуешь в лесу — поневоле поинтересуешься, от кого ты прячешься и за кем следишь?
— А, вот оно что! То-то всю ночь мне мешали уснуть какой-то вой и визг! Теперь понял, — парень облегчённо шлёпнул себя по лбу, — горцы подпевали рожкам и волынкам. Угадал?
— Скажи лучше — ты струсил и не смог заснуть от страха, потому и влез на дерево, — предположил Олег.
— Для горца ты недурно остришь по-городскому.
— Для мужчины ты слишком молод, поэтому я ещё разговариваю с тобой.
Это была чистейшей воды наглость — как уже заметил Олег, парень был постарше его. Но тот не отреагировал на оскорбительное замечание, а продолжал прикалываться:
— Лучше уж разговаривай со мной — так ты, по крайней мере, не отравляешь своим пением жизнь Миру.
— Ты можешь петь лучше? — осведомился Олег.
— Господи, да я ещё в сопливом возрасте пел лучше! — с этими словами незнакомец воткнул палку в землю, ловко перебросил в руки чехол, из-влёк небольшие гусли и, умело аккомпанируя, весело запел чистым, звонким голосом:
— А как выйдешь ты —Будем до свету гулять.Встретим солнце мы —Я тебя-то провожу.А не хочешь домой —Так и не ходи.Мы пойдём с тобойДо крыльца моего...
Ничего худшего гусельщик сейчас и выбрать не мог. Тоска, заглушённая спокойствием леса, ожила в Олеге, и он буркнул:
— Песня под стать хозяину — охи и вздохи, вопли и сопли.
— Ты чего-то хочешь? — обиделся наконец незнакомец — не за себя, а за песню.
— А ты что-то можешь? — ехидно осведомился Олег.
— Могу поучить тебя и пению, и хорошему поведению. И ещё многим вещам, недоступным горцу.
— Мне кажется, нам на этой тропинке не разойтись даже боком, — задумчиво сказал Олег.
— Нагнись, и я через тебя перепрыгну, — предложил незнакомец, убирая гусли.
— Ты усугубляешь своё положение. Скажи мне, как тебя зовут, чтобы я знал, кому выразить соболезнования по поводу твоей долгой нетрудоспособности. Убивать тебя я не стану.
— Меня зовут Чужой, — любезно представился гусельщик. — Твоего имени я не спрашиваю — не думаю, что кто-то будет сожалеть о человеке с таким голосом.
— Видит бог, я этого не хотел, — вздохнул Олег, пошевелив пальцами забинтованной руки — боли почти не было. — Погоди, я отыщу подходящую дубинку.
— Дубина, вооружённая дубинкой — здорово!
— Куда ни пойдёшь — везде натыкаешься на нахалов, прямо рвущихся к тому, чтобы их проучили, — философски заметил Олег, вырубая камасом подходящую палку и прикидывая её в руках.
— Готов? — вежливо спросил Чужой (то ли по имени, то ли по сути, то ли от балды). Он по-прежнему просто опирался на свою дубинку. Олег, ловко перекрутив выбранное оружие в правой руке, сообщил:
— Я сегодня уже одного очень умного отметелил. Поздоровей тебя. Готов!
— Атакую, — предупредил Чужой — и палка в его руке исчезла. Растворилась в воздухе, как тень в сумрачный день, только мгновенно.
Вот когда спасло Олега чутьё земного фехтовальщика, привыкшего реагировать на молниеносные движения противника! Именно этим чутьём Олег УГАДАЛ направление удара — сверху по голове! — и чисто по-фехтовальному взял пятую защиту, отбросил палку Чужого и, продолжая движение, сильно ударил его по левому боку. Но тот ответил мощным батманом — и, прежде чем Олег успел опомниться, палка жёстко толкнула его в грудь, крутнулась, подсекла под колени...
Он лежал на спине, а Чужой стоял над ним, глядя с весёлым удивлением. Грудь болела — её сверху треснул автомат.
— Очень неплохо, — оценил Чужой. — Но там, где ты учился, я преподавал. Сам встанешь?
— Встану, — Олег, сцепив зубы, поднялся прыжком. Чужой одобрительно кивнул, сказал:
— Заметь, имени всё ещё не спрашиваю.
— Вольг Марыч, — представился Олег. Никакой злости он не испытывал — парень казался интересным.
— Городской беженец? — понимающе кивнул Чужой.
— Ага, — не стал его разочаровывать Олег. Ногой поддел палку, перебросил её в ладонь и зашвырнул в кусты.
— Будь другом, покажи на ярмарке, где Рыси остановились, — попросил Чужой. — Дело у меня к ним.
— Пошли, — сказал Олег ровным голосом, — их я знаю... А поёшь ты хорошо, соврал я. Просто песня не под настроение.
— Это у меня наследственное, — скромно признался Чужой. — Ещё как мой дед гусли в руки брал, так вся вёска собиралась — и в лес. Но дед все тропинки в лесу знал, поэтому музыка всё-таки находила своего благодарного слушателя... Хороший человек был дед, но всего до ста двадцати прожил — безвременно скончался.
Олег искренне засмеялся, а про себя подумал, что дальше с этим странным посетителем пусть разбирается Йерикка...
...Йерикка и был первым, кого Олег увидел, когда они с Чужим выбрались из леса. Рыжий горец почти бежал навстречу со злым лицом — и с ходу заорал на Олега, не обращая внимания на поотставшего Чужого:
— Ты где ходишь?! Смотрю — тебя нет! Думал, ты с Бранкой, а она спит...
— Почему я с Бранкой? — смутился и ощетинился Олег, но Йерикка даже не заметил этого:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
