Мерное раскачивание убаюкивало, успокаивало. Она скользила дальше, и дальше, и дальше, погружаясь в полусон. Она почти уснула, когда почувствовала вдруг, как тяжёлые барки взрезают форштевнями её тело, приподнимаются, запрокинутые волной, и падают, ударяя всей своей массой, перевалившись через гребень. Застонав, она распахнула глаза.
Аврора стояла, гладя с улыбкой, протягивала штаны и рубаху.
— Тебе снился страшный сон?
— Сон, который очень скоро может стать явью, — ответила Топь, спешно продевая ноги в штанины.
Ветер, уже несколько дней дувший с моря, вдруг стих. Девушка оглянулась удивленно — так внезапен был этот нежданный штиль.
— Идём, — Топь потянула её за руку. — Скорее, скорее, надо спешить.
«Надо спешить», — согласился Сет, испытывая странные ощущения от вёсел, снова и снова погружающихся, казалось, прямо в него, размешивавших тело, словно стайка ребят дружно хлебала суп ложками. «Это задержит их ненадолго», — пояснила Топь.
— Закрыто! Всё закрыто! Никого пускать не велено! — смотритель королевских архивов сам спешил вниз, ко входу.
— Это я! — крикнул Рол, гадая, куда делся привратник, строго следивший за выносимыми из библиотеки свитками и фолиантами, или хотя бы писцы, которые по одному по два всегда околачивались рядом, в своё свободное время спеша доделать то, что не успели в рабочее.
— Рол! Друг мой! Заходи, заходи, — обрадовался домовой, отпирая решетку, пропуская его во внутренний двор библиотеки.
— Я принёс тебе книги. Может статься, я скоро покину столицу, — Рол протянул тяжёлую стопку, — где все? Почему так пусто сегодня?
— Да, знаешь ли, празднества, — ответил смотритель, принимая фолианты, — да и… — он замолчал, развернулся, поспешил к каменному столику, почти скрытому в тени цветущих акаций. Столешница была засыпана ковром отцветших соцветий. Положил книги на один табурет, придвинул Ролу другой, сам сел на третий. — Знаешь, это просто невозможно, — смотритель взял столовый нож. Спугнув ос, выбрал и принялся чистить апельсин из горы фруктов в чаше на столике, — у меня голова раскалывается. Никогда, ничего подобного! Как с цепи все сорвались. Младший архивариус нынче утром отчитал старшего писца за невовремя собранные свитки, так тот в ответ ударил его! Житием и ратными подвигами Ссарома второго… Сломал ему нос… Архивариусу… Я разогнал всех по домам.
— Жаль, жаль, — Рол огладил колено, — а я думал переговорить с Анатолем. Он был сегодня?
— Нет, представь себе, нет, — сняв шкурку, смотритель королевских архивов ловко разделил апельсин на дольки, выложил их полукругом на фарфоровом блюдце и принялся за следующий. Успокоившиеся было осы вновь поднялись, недовольно жужжа. — Мальчишка просто пропал. Я, признаться, тревожусь за него. Не был на занятиях в университете, и в библиотеку не пришел… друг мой! — наклонившись вдруг, он тронул руку, — Ты видел, что творится на улицах? Боюсь, не приключилось бы с мальчиком какой беды. — Покачивая головой, разделал очищенный апельсин и, вновь подняв тучу ос, выбрал новый. — Никита. Они сдружились вроде? Будь добр, дай мне знать, если узнаешь что-то, если он вдруг объявится. Анатоль очень хороший архивариус. И я обещал его матери присматривать за ним.
— Непременно, — ответил Рол, поднимаясь.
— Ты уже? — нож замер в руках смотрителя королевских архивов. — Постой! Как же ты пойдешь?
— Как-нибудь, — затянув лямки заплечного мешка, Рол запахнул длинный дорожный плащ, скрыв нарядный алый камзол. — Буду держаться тени и отводить глаза по возможности. Мне ещё нужно успеть в замок.
Они прошли двором, полным обычно снующих туда-сюда переписчиков, но сегодня — непривычно пустым и оттого просторным.
— Береги себя, друг мой, — напутствовал смотритель королевских архивов, закрывая за Ролом витую решетку.
— Обязательно, — пообещал Рол. Он миновал короткий тупичок, упиравшийся в чугунные ворота, и осторожно выглянул из-за угла.
Люди бежали по улице туда, где раздавалось блеянье волынок, пронзительный свист флейт и бой барабанов. Высоко подняв над толпой, скоморохи тащили шесты, перевязанные цветной соломой, а спешащие за ними мальчишки силились поджечь потешные чучела, выдувая пламя из длинных трубок. Но только выше поднимались шесты — прочь от пляшущих огненных языков. Солнце ещё не зашло и не настало время огненной потехи. Члены гильдий, украсившие свой костюм нарукавными лентами, каждый — цветов своего братства, ступали чинно, под руку с дражайшей половиной и всем почтеннейшим семейством. Они могли не спешить — их место на площади сторожили уже подмастерья. Их хорошенькие дочки, одетые в лучшие свои платья, несли клетки с птичками, которых собирались выпустить на волю посланницами небу с просьбой о долгом и справедливом правлении нового короля.
— Прочь! Пшёл прочь, коротышка! — Рол так засмотрелся по сторонам, что совсем забыл о необходимости следить за дорогой. Член гильдии песьего промысла — щеголяющий рыжими лентами старьевщик — налетел на него, не заметив, и едва не упал.
— Простите, — извинился Рол, но старьевщик прошел уже мимо. В направлении обратном тому, куда текла, бурля, вся узкая улица.
Рол оглянулся и увидел их — людей спешащих куда-то по одному, по двое со страшно занятым видом, будто их вовсе не касалось разворачивающееся в городе действо. Он побрел дальше, глядя по сторонам внимательней, и чем больше замечал, тем скорее становился его шаг.
Вскоре он увидел канатных плясунов, балансирующих прямо над просторной площадью, над головами прохожих. «О-па!» — перекувыркнувшись в воздухе, акробат приземлялся точно на канат и, взмахивая опахалом, кланялся замершим внизу зрителям. Детишки стояли в очередь к устроенной поодаль карусели. Деревянные кони и колесницы крутились по кругу, а мальчишки мечами старались сбить навешанные сверху, по краям деревянного шатра, щиты, проткнуть копьями кольца. И без того тесная толпа стала ещё плотнее, замедлила свое движение до черепашьего шага, и скоро уже невозможно было протискиваться даже меж ног идущих. Лишь иногда, напуганная рёвом цепного медведя, она волной отшатывалась в сторону. В один из таких моментов Рол свернул в ближайшую подворотню.
— А-а-а… Ха! — трактирщик шёл вдоль ряда пивных бочек, тяжелой кувалдой выбивая запечатывавшие их пробки, что не всегда удавалось с первого раза. Служка стоял тут же, наготове, спеша быстрее заткнуть дыру краном, а трактирные девки, со смехом отбиваясь от скучающих парней, таскали на площадь бочонки поменьше и деревянные блюда, полные пережаренных с капустой колбасок. Тут же, над разложенными посреди улицы кострами, поварята обжаривали на вертелах целые кабаньи туши.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
